Фамилия Сетезёмина — редчайший случай в русской ономастике. Она явно искусственного происхождения: её не могли образовать ни от прозвища, ни от профессии, ни от географического названия естественным путём. Судя по структуре, это семинарская или школьная фамилия, которую давали в духовных училищах и академиях в XIX веке. Там будущим священникам нередко меняли «неблагозвучные» мирские фамилии на книжные, составленные из латинских или греческих корней, а иногда — из русских слов, связанных с христианскими добродетелями или библейскими образами.

Основа фамилии — глагол «сеть» (в значении «есть, принимать пищу») и слово «земля». Но не в прямом, а в переносном, метафорическом смысле. «Сетезёмина» — это калька с греческого или латинского выражения, означающего «ядящий землю» или «питающийся от земли». В христианской традиции так могли назвать человека, который живёт земледелием, трудом на земле, в отличие от тех, кто кормится от алтаря или торговли. Фамилия подчёркивает смирение, близость к крестьянскому труду, возможно, её давали выходцам из крестьян, принявшим сан, чтобы напоминать о скромном происхождении.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: Сетезёмина — буквально «дочь (или жена) Сетезёмина». Женская форма, как и мужская (Сетезёмин), встречается в единичных записях. Поскольку фамилия не укоренилась в массовом бытовании, её носители, скорее всего, потомки одного-двух священников или учителей, получивших такую фамилию при поступлении в семинарию. В метрических книгах XIX века её можно найти в центральных губерниях России, где были духовные училища.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Сетезёмин, Сетеземин — показывает, что написание с «ё» не случайно. Оно фиксирует ударение на второй слог и произношение, близкое к церковнославянскому «земля» (земѧ). Если бы фамилия была просторечной, её бы писали через «я»: Сетезямина. Но «ё» выдает книжное, нарочитое происхождение — такую форму могли придумать преподаватели, владевшие греческим и славянским языками.

Сегодня Сетезёмина — фамилия-уникум. Её носители, если они есть, — прямые потомки тех, кому в XIX веке выдали это необычное «духовное прозвище». Никаких других версий, кроме семинарской, у этой фамилии нет: ни крестьянских корней, ни татарского влияния, ни географической привязки. Она целиком состоит из книжной выдумки, что и делает её ценной для историка — как живой след русской образовательной системы того времени.