Фамилия Щулкунов — одна из тех, что вызывает вопросы уже при первом взгляде: на слух она кажется то ли искажённой, то ли искусственной. На деле её происхождение прозрачнее, чем кажется, и упирается в живой диалектный говор.

В основе лежит прозвище Щулкун. Это слово — диалектный вариант более известного «шёлкун» или «щелкун». В русских говорах, особенно северных и сибирских, «щелкуном» называли человека, который любил щёлкать семечки или орехи, либо того, кто имел привычку щёлкать пальцами или языком. Прозвище давали либо за манеру поведения, либо за род занятий — например, на ярмарках «щелкунами» иногда звали мелких торговцев, которые зазывали покупателей громким щёлканьем. Вариант «Щулкун» вместо «Щелкун» — результат аканья или оканья, когда безударный звук редуцировался или заменялся на «у» в говоре. Это не ошибка, а живая фонетика: в некоторых регионах слово «щелкать» произносили как «щулкать».

Суффикс -ов указывает на стандартную русскую патронимическую модель: Щулкунов — «сын Щулкуна». Фамилия образована от прозвища отца, без участия крестильного имени, что характерно для фамилий, возникших в среде крестьян и посадских людей в XVI–XVII веках. Дворянских корней у неё нет — это фамилия «низовая», бытовая, из гущи народной речи.

Географически фамилия редкая, встречается точечно. Наибольшая концентрация носителей — в Кировской области и на Урале, что совпадает с зоной распространения тех самых северных говоров, где «щ» и «ч» могли смешиваться, а гласные редуцироваться. Встречается также форма Щелкунов — она литературная и более частая; Щулкунов — её диалектный брат, сохранивший местное произношение.

Интересно, что в некоторых говорах «щулкун» могло означать не только человека, но и предмет — например, щипцы для колки орехов или простой механизм-защёлку. В таком случае прозвище могло перейти на мастера, делавшего такие инструменты. Но это уже гипотеза, не подкреплённая массовыми записями.

Таким образом, Щулкунов — фамилия-прозвище, застывшая в суффиксе и звучащая как эхо диалекта. Предки носителя — не бояре и не купцы, а обычные люди, которых в деревне прозвали за характерную привычку или за шумную работу на базаре.