Фамилия Щумузытсывышев — один из самых необычных и, на первый взгляд, нечитаемых примеров русской антропонимии. Её происхождение не связано с каким-либо известным словом или именем, а является результатом сложной и редкой словообразовательной игры, характерной для северных регионов России, в частности для Архангельской области и побережья Белого моря.

Ключ к разгадке — в суффиксе «-ышев». Это вариант более распространённого «-ищев», который в говорах Русского Севера мог звучать как «-ышев». Основа «Щумузытсы» — это не одно слово, а целая фраза, стянутая в прозвище. Вероятнее всего, она происходит от диалектного или просторечного выражения «щуму зыть сы», что на местном наречии означало «шуму злить (или изводить) сам». Глагол «зыть» в северных говорах имел значение «изводить, докучать, надоедать». Таким образом, прозвище Щумузытсы (или Щумузытса) получал человек, который постоянно шумел, скандалил или «изводил шумом» — то есть был неугомонным крикуном, задирой.

Фамилия образована по модели «прозвище + патронимический суффикс». Первоначально Щумузытсывышев — это «сын Щумузытсы» или «внук того, кого звали Щумузытса». Такие «глагольные» прозвища, превращённые в фамилии, — редкость. В отличие от фамилий, образованных от имён (Иванов) или профессий (Кузнецов), Щумузытсывышев — это застывшая характеристика поведения предка, записанная в виде целого предложения. Сравните с более простыми, но схожими по духу фамилиями типа Неуймин (от «не уймётся») или Сорвиголова. Однако Щумузытсывышев стоит особняком из-за своей многосложности и архаичной грамматической конструкции.

Написание фамилии крайне вариативно в исторических документах. В метрических книгах XIX века можно встретить варианты Щумузытсывишев, Щумузытцышев или даже Щумузытсов. Окончательное закрепление формы «-ышев» произошло поздно, уже при советской паспортизации. Сегодня фамилия встречается исключительно редко, преимущественно в Поморье и среди потомков переселенцев с Севера в Сибирь. Носителей такой фамилии буквально единицы, что делает её не просто генеалогическим курьёзом, а живым свидетельством того, как русский язык в глухих углах страны мог создавать фамилии из целых фраз, записывая характер человека в нескольких слогах.