Фамилия Шулинус — редкий случай в русском ономастиконе. Она привлекает внимание необычным окончанием -ус, которое совершенно нехарактерно для исконно русских фамилий. В русской традиции фамилии на -ус чаще всего имеют иноязычное происхождение: латинское, польское, литовское или немецкое. Скорее всего, Шулинус — это полонизированная или латинизированная форма, которую могли получить выходцы из шляхетской среды или духовенства (семинаристы, получавшие «учёные» фамилии на латинский манер).

Основа фамилии — Шулин- — указывает на связь с прозвищем или именем Шуля. В славянских языках корень «шул-» связан с левой стороной. В древнерусском «шуйца» — левая рука, «шуй» — левый. Соответственно, Шуля — прозвище левши или человека, который делал всё не с той руки, криво, косо. Второй вариант: Шулей могли называть неуклюжего, неловкого человека. Менее вероятно, но возможно, что в основе лежит диалектное слово «шулить» — шутить, проказничать, или же «шула» — шило, но эта версия слабее, так как шило дало бы фамилию Шилов, а не Шулин.

Если отбросить латинизированное окончание, то перед нами типичная русская фамилия Шулин, образованная от прозвища Шуля с помощью патронимического суффикса -ин (чей? — сын Шули). Фамилия Шулин встречается в России, особенно в северных и центральных областях. А вот форма Шулинус могла закрепиться в среде польской или белорусской шляхты, где было принято придавать фамилиям «благородное» звучание с помощью латинских окончаний. Также не исключено, что Шулинус — это искусственная фамилия, данная в духовной семинарии: ученика по фамилии Шулин могли «облагоразумить» до Шулинуса, вписав его в общий ряд семинарских фамилий (вроде Бенедиктов, Сперанский, но с сохранением корня).

Таким образом, носитель фамилии Шулинус, скорее всего, имеет корни в западнорусских землях (современные Беларусь, Украина, запад России) и может происходить либо из мелкой шляхты, принявшей латинизированную форму, либо из духовного сословия. Первоначальный предок был просто Шуля — левша или неловкий человек, прозвище которого закрепилось в роду, а затем получило книжную обработку.