Фамилия Швейценгер — редкий для России пример прямой немецкой фамилии, которая сохранила своё исходное звучание и написание. Она не прошла через типичную для русских фамилий модель с суффиксами -ов/-ев или -ин, а осталась в виде, близком к языку-источнику. Это сразу указывает на вероятное происхождение носителей из немецкоязычной среды, скорее всего, из числа переселенцев в Российскую империю в XVIII–XIX веках.

Основа фамилии составная. Первая часть, «Schweiz» (Швейц), переводится с немецкого как «Швейцария» или «швейцарец». Вторая часть, «-inger», — это распространённый южнонемецкий суффикс, указывающий на принадлежность к местности, происхождение из неё. Таким образом, буквально Швейценгер означает «родом из Швейцарии» или «швейцарец». В немецкой ономастике такие фамилии, как правило, давали человеку, который переехал из Швейцарии в другую область Германии или Австрии, и его прозвали по месту прежнего жительства.

Важно различать Швейценгера и более известную фамилию Швейцер (Schweizer) — последняя тоже означает «швейцарец», но образована с другим суффиксом. Форма на «-inger» характерна для баварского, швабского или австрийского диалектов, где часто добавляли этот суффикс к топонимам. Поэтому, если предки носителя фамилии жили в России, они, скорее всего, были выходцами из южных немецких земель или Австрийской империи, а не из самой Швейцарии напрямую.

В России фамилия Швейценгер встречается в единичных случаях, преимущественно в среде потомков немецких колонистов Поволжья, Причерноморья или Закавказья. В метрических книгах лютеранских приходов XIX века можно найти записи о семьях с этой фамилией. Поскольку фамилия не русифицировалась, она оставалась маркером немецкой идентичности вплоть до XX века, когда многие немецкие фамилии подверглись изменениям или были утрачены.

С точки зрения словообразования, в русском языке эта фамилия стоит особняком: у неё нет привычного окончания, и она склоняется как существительное мужского рода (Швейценгера, Швейценгеру). Такое сохранение иноязычной формы — редкость, и для этимолога она интересна именно как нетронутый след миграционных процессов в истории российских немцев.