Фамилия Сичинава звучит для русского уха непривычно, но разбирается довольно прозрачно. Её основа связана с абхазским географическим названием, которое, в свою очередь, восходит к лезгинскому глаголу «сичин» — «гнить». Такие «гнилые» топонимы встречаются у многих народов: обычно так называли болота и сырые низины. Поэтому первым носителем фамилии, скорее всего, был человек, живший в болотистой местности или рядом с ней.

Ключевая деталь — фамильный суффикс -ва. Его абхазы заимствовали у мегрелов, и этот элемент указывает на принадлежность к роду или месту. Получается, что Сичинава — это не просто «житель болота», а «человек из местности, которую называли гнилой». Модель образования здесь не обычная для русских фамилий с -ов/-ев, а именно западно-кавказская, что сразу выделяет её среди соседних по звучанию.

Стоит оговориться: версия о лезгинском корне — рабочая гипотеза, а не установленный факт. Абхазский и лезгинский языки не родственны, и как именно лезгинское слово попало в абхазский топоним, остаётся вопросом. Возможно, это след давних контактов или просто случайное звуковое совпадение. Но даже с этой оговоркой объяснение через «гнилое место» остаётся самым логичным: оно опирается и на семантику, и на типичную модель прозвищ по ландшафту.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то в русской традиции аналогом будет что-то вроде Гнилов или Болотов — тоже от названий сырых участков. Но Сичинава стоит особняком: суффикс -ва делает её неузнаваемой для неспециалиста, хотя смысл тот же. За этим различием — целая история миграций и культурных заимствований на Кавказе, где абхазы перенимали у мегрелов не только слова, но и способы образовывать родовые имена.