Фамилия Соламатина — женская форма от Соламатин, и её разбор стоит начать с неочевидного на первый взгляд корня. Вопреки ожиданию, основа здесь не «салат» и не «солома». Вероятнее всего, фамилия восходит к диалектному слову «соломата» — так в некоторых русских говорах называли мучную кашу или болтушку, разновидность саламаты. Это блюдо варили из ржаной или пшеничной муки на воде или молоке, оно считалось простой, сытной едой, особенно в крестьянском быту.

Словообразовательная модель типична для русских фамилий: прозвище Соломата (человек, либо любивший это кушанье, либо сам его готовивший) плюс патронимический суффикс -ин, указывающий на принадлежность: «чей?» — Соломатин, то есть сын или потомок Соломаты. Суффикс -ин характерен для фамилий, образованных от основ на -а/-я. Женская форма Соламатина закрепилась по правилам русской грамматики, когда фамилия передаётся по мужской линии, но в быту используется в женском роде.

Интересно, что в некоторых областях слово «соломата» могло иметь переносное значение — так называли вялого, медлительного или простоватого человека. Поэтому не исключено, что прозвище отражало не столько гастрономические пристрастия, сколько характер или манеру поведения. В ономастических словарях (например, в работах Б. Унбегауна по русским фамилиям) подобные «кулинарные» прозвища — обычное дело: от Кашина до Киселева.

Географически фамилия Соламатин (и её женский вариант) встречается преимущественно в центральных и южных регионах России, где саламата была распространённым блюдом. Встречаются также варианты написания с одной «л» — Соламатин, что может быть следствием упрощения в произношении или ошибок при записи в метрических книгах. Сословно предки Соламатиных, скорее всего, были крестьянами или посадскими людьми — прозвища от названий еды редко давали дворянам.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то Саламатин (через «а» в первом слоге) — более распространённый вариант, но Соламатин сохраняет диалектное произношение, что делает её ценной для историков языка. Фамилия не слишком частая, но и не исчезнувшая: её носители встречаются в архивных записях XIX–XX веков, особенно по Курской, Воронежской и Тамбовской губерниям.