Фамилия Сромук — одна из тех редких русских фамилий, которые не укладываются в привычные словообразовательные схемы. В ней нет типичных фамильных суффиксов -ов, -ин или -ский, что сразу наводит на мысль: перед нами или искусственное позднее образование, или фамилия, возникшая в иноязычной среде, или же вариант, прошедший через сильное искажение на письме.

Скорее всего, основа фамилии — не славянская. Наиболее правдоподобная версия связывает её с украинским или белорусским диалектным словом «сромити» (срамить, позорить) или с польским «sromota» (позор, бесчестье). В таком случае прозвище Сром (Сромук) мог получить человек, который стал участником скандальной или постыдной истории, либо, напротив, тот, кто был крайне стыдлив и совестлив — прозвища часто давали «от противного». Суффикс -ук типичен для западных регионов (Украина, Белоруссия, юг Польши) и указывает на принадлежность к роду: Сромук — буквально «сын или потомок Срома».

Есть и менее вероятное объяснение: фамилия могла возникнуть от литовского корня «srom-» (упрямый, суровый). Встречаются похожие литовские фамилии (Sromukas), что не исключает контактов на границе Литвы и Беларуси. Однако в русском контексте версия с «позором» выглядит убедительнее, так как подобные прозвища (Срам, Срамота) фиксируются в старых документах. В словаре Веселовского есть прозвище Срам, а у Никонова упоминаются фамилии Срамов, Срамцов — все они восходят к той же основе.

Географически фамилия Сромук крайне редка и, по всей видимости, не выходит за пределы нескольких семей. Если искать её корни, то логичнее всего обращаться к западнорусским губерниям — Волынской, Гродненской или Минской, где пересекались славянские и балтские языковые влияния. В современной России носителей почти нет, что подтверждает локальный характер фамилии.

Таким образом, предки носителя фамилии Сромук — скорее всего, крестьяне или мещане из западных областей Российской империи, получившие прозвище по черте характера или случаю из жизни. Фамилия не дворянская и не купеческая, а народная, бытовая, и её необычное звучание — прямое следствие того, что она сохранилась в почти неизменном виде с тех времён, когда прозвища ещё не прошли через «обкатку» стандартными суффиксами.