Происхождение
Фамилия Сцепуржинский
Фамилия Сцепуржинский — один из тех случаев, когда внешне «польский» суффикс -ский скрывает за собой не шляхетское происхождение, а украинскую или белорусскую народную основу. Сразу бросается в глаза, что фамилия явно не из числа распространённых: она редкая, локальная, и её разбор требует обращения не к дворянским гербовникам, а к живой речи.
Скорее всего, в основе лежит прозвище или уличное имя Сцепур(а) или Сцепурга. Корень здесь — глагол «сцепить» или «сцеплять». В восточнославянских говорах «сцепурой» могли назвать человека с цепкой хваткой, упрямого, въедливого, либо того, кто постоянно «цепляется» к другим. Вторая версия, менее вероятная, но возможная: искажённое «Степан» в диалектном произношении (Степан → Сцепан → Сцепур), к которому добавили экспрессивный суффикс -ур(а). Такие суффиксы характерны для украинских и южнорусских прозвищ (например, «михтура» от Михаил, «капшура»).
Суффикс -ский в фамилиях такого типа часто указывает не на дворянство, а на географическое происхождение: носителя прозвища Сцепур(а) могли записать как «Сцепуржинский», то есть «из рода Сцепур» или «из местности, где жили Сцепуржи». Окончание -жин- — типичный восточнославянский патронимический элемент (сравните: Гаврила → Гаврижин, Кузьма → Кузьмин). Таким образом, фамилия образовалась по модели «прозвище + суффикс принадлежности + фамильный суффикс»: Сцепур → Сцепуржин → Сцепуржинский.
Географически фамилия тяготеет к западноукраинским и южнобелорусским землям, особенно к Волыни и Полесью. Встречаются варианты написания: Сцепужинский, Сцепуржинский, реже — Щепуржинский (под влиянием польского szcze-). Встретить такую фамилию в старых ревизских сказках — редкость: скорее всего, предки были крестьянами или мещанами, а фамилию закрепили в XIX веке при переписях, когда писарь по слуху записывал местное уличное прозвище.
Единственное, что можно сказать с уверенностью: фамилия не аристократическая, не от названия города или имения, а от живого, бытового прозвища. Носитель такой фамилии, скорее всего, происходит из среды, где ценили хватку и цепкость — или, наоборот, где над этим посмеивались.