Фамилия Сюзганова — женская форма фамилии Сюзганов, и её разбор стоит начать с неочевидного: где в ней корень, а где — суффикс. Если отбросить окончание -а, то остаётся основа Сюзганов. Она делится на корень Сюзг- и суффикс -анов. Этот суффикс — вариант более привычного -ов, который присоединялся к основам, оканчивающимся на мягкий согласный или шипящий (сравните: Иванов, но Сюзганов, хотя здесь скорее повлиял звук [г] и особенности диалектного произношения). Таким образом, прозвище, от которого пошла фамилия, звучало как Сюзган.

Корень Сюзг- — самый интересный и спорный элемент. Прямого значения в современном русском языке у него нет. Вероятнее всего, он восходит к диалектному или тюркскому слову. В тюркских языках (татарском, башкирском, казахском) есть корень «сюз» — «слово», «речь», а также глагол «сюзю» — «говорить», «болтать». Отсюда могло образоваться прозвище Сюзган, которое дали говорливому, красноречивому человеку или, наоборот, тому, кто говорил невпопад. В русских говорах встречается слово «сюзгать» — «капризничать», «ныть», но это значение менее распространено и могло быть локальным.

Есть и другая версия, связанная с географией. Фамилия Сюзганов (и её женская форма) встречается в основном в Западной Сибири и на Урале, особенно в Тюменской и Курганской областях. Там известен топоним Сюзган (например, река Сюзган в Пермском крае). В таком случае прозвище могло быть дано по месту жительства: «Сюзган» — человек, приехавший с реки Сюзган или из одноимённого поселения. Однако первая версия (от прозвища по характеру) кажется более правдоподобной: фамилии от топонимов обычно образуются с суффиксом -ский (Сюзганский), а не -ов.

Модель образования фамилии указывает на то, что предок носителя фамилии был человеком простого звания — крестьянином или ремесленником. Суффикс -ов (-анов) — самый массовый в русских фамилиях, он не указывает на дворянское происхождение. Сюзгановы, скорее всего, были государственными или ясачными крестьянами (в Сибири), а прозвище Сюзган закрепилось за родоначальником из-за его особенности речи или поведения. В документах XVII–XVIII веков подобные прозвища часто фиксировались как неканонические имена, а затем переходили в фамилии.