Фамилия Телебоков — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, не угадывается с ходу, но при ближайшем рассмотрении оказывается прозрачным. В её центре — слово «телебок» или «телебока». Диалектное «телебок» (или «телебень») в ряде русских говоров означало «тюфяк», «увалень», «неповоротливый человек». Второй вариант — «телебока»: так могли назвать того, кто «телепается», то есть ходит вразвалку, медлительно, или, напротив, того, кто «телебенит» — болтает языком, пустословит. Оба значения укладываются в типичную модель прозвищ по характеру или манере поведения.

Морфология фамилии проста и стандартна для центральной России. Суффикс -ов указывает на типичную модель образования от прозвища на твёрдый согласный: «чей?» — Телебоков, то есть сын или потомок Телебока. Встречается и параллельная форма Телебокин, но она реже и могла возникнуть в говорах, где основой послужила форма «Телебока». Фамилия явно не дворянская и не искусственная — она из числа тех, что сложились в крестьянской или посадской среде в XVI–XVII веках, когда закреплялись уличные прозвища.

Географически фамилия тяготеет к северо-востоку европейской России. По данным современных списков, Телебоковы чаще всего встречаются в Кировской области и соседних регионах Вятки, а также в Пермском крае. Вятка — край, где диалектная лексика сохранялась долго, и слово «телебок» там было в ходу. Встречаются единичные записи в Сибири — скорее всего, след переселения вятских крестьян в XIX веке.

Спорных версий немного. Иногда фамилию пытаются связать с тюркским корнем «теле» (язык) — мол, «телебок» мог быть переводчиком или болтуном. Но это натяжка: в тюркских языках нет такой модели, а русская диалектная основа объясняет всё без лишних допущений. Намного правдоподобнее, что предок нынешних Телебоковых получил прозвище за медлительность или за привычку говорить невпопад — и это прозвище закрепилось за родом навсегда.

В дореволюционных источниках фамилия не фигурирует среди известных родов — ни в дворянских родословных книгах, ни в купеческих гильдиях. Это фамилия простого люда, и её носители, скорее всего, были государственными или помещичьими крестьянами, реже — ремесленниками. В советское время фамилия не исчезла, но осталась локальной: её носители не стали массово переселяться в столицы.