Фамилия Тлюстен восходит к адыгейскому мужскому имени Лъэустэн (в другой передаче — Лъостэн), которое в русской транскрипции закрепилось как Тлюстен. Имя это составное, и его разбор дает ключ к первоначальному смыслу фамилии. Первая часть — «лъэ» — переводится как «нога». Вторая часть — «уста» — имеет два значения: «тонкий» и «мастер». Отсюда и две основные версии толкования.

Согласно первой, имя Лъэустэн означало «тонконогий». Вряд ли это было обидным прозвищем: скорее так могли сказать о человеке с легкой, стремительной походкой, стройном и подвижном. Вторая версия связывает «уста» со значением «мастер». Тогда имя можно прочитать как «мастер ног» — то есть искусный бегун, скороход, человек, чья сила и сноровка заключались в быстроте. Для адыгской культуры, где ценились ловкость и выносливость, такое имя-характеристика звучало естественно и почетно.

Словообразовательная модель здесь необычна для привычного русского уха. Фамилия не получила типичный суффикс -ов или -ин, а сохранила исходную форму имени-основы. Это типично для адыгских фамилий, которые часто перенимались в русскую документацию без изменений окончания. Поэтому Тлюстен — это не «чей-то сын» в привычном славянском смысле, а прямое указание на родоначальника по имени Лъэустэн.

Встречается написание через «ё» — Тлёстен, но оно вторично и возникло при адаптации звучания. Географически фамилия привязана к среде адыгов (адыгейцев и кабардинцев), где она бытует и сегодня. Известных исторических деятелей с этой фамилией в общероссийских источниках не зафиксировано, что неудивительно: фамилия локальная, и ее история — это прежде всего история конкретных адыгских родов, а не дворянских династий.

Сравнение с однокоренными фамилиями показывает, что Тлюстен стоит особняком. Родственные имена типа Лъэустэн в русской записи могли также превращаться в Тлюстанов или Тлюстенов, но именно форма без суффикса сохранила наиболее архаичный вид. Так что носитель фамилии Тлюстен держит в памяти имя предка, которого, судя по всему, знали как быстрого и ловкого человека — бегуна, чьи ноги были его главным «мастерством».