Фамилия Товштейн — редкий пример того, как в одном слове соединились два языка. Её основа — еврейское «тов» (טוב), то есть «хороший», и немецкое Stein — «камень». Если переводить буквально, получается «хороший камень». Но такая прозрачная этимология обманчива: скорее всего, перед нами не прозвище, а искусственно сконструированная фамилия, каких много появлялось у еврейского населения Восточной Европы в XVIII–XIX веках, когда власти империй обязали всех подданных иметь наследственные родовые имена.

Создатели таких фамилий не стремились описать характер или занятие человека. Они соединяли красиво звучащие корни, часто из разных языков, чтобы получить благозвучное и запоминающееся слово. Товштейн стоит в одном ряду с такими же составными конструкциями, как Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево») или Квечман (от глагола со значением «высказываться неохотно»). Все эти фамилии не описывают реальность, а скорее играют с ней, создавая образ из абстрактных компонентов.

В случае Товштейн смысловой центр тяжести приходится на первое слово. «Тов» — одно из ключевых понятий еврейской традиции, оно встречается в Писании и в повседневном обиходе. Второй корень, Stein, — типичный элемент немецких фамилий, часто указывавший на камень, скалу или на человека, жившего у камня. Но здесь немецкая основа потеряла свою первоначальную функцию и превратилась в декоративное дополнение к еврейскому корню. Получился гибрид, который звучит солидно, но не говорит ни о ремесле, ни о месте жительства предка.

Интересно, что фамилия сохранила оба корня в неизменном виде. В немецком языке ударение падало бы на первый слог, а в русском произношении фамилия обычно звучит с ударением на второй слог — Товште́йн. Такое написание и произношение закрепилось в документах, когда носители фамилии оказались в русскоязычной среде. Возможно, в разных ветвях семьи встречались варианты написания — Товштейн, Товштин, но основной формой остался именно этот гибрид.

Кем были предки Товштейн? Судя по модели образования, это городские жители, скорее всего, из черты оседлости — территорий современной Польши, Украины, Беларуси или Литвы. Там в XIX веке такие составные фамилии были особенно популярны, потому что позволяли быстро выполнить требование о присвоении фамилий, не углубляясь в семейную историю. Род занятий родоначальника эта фамилия не раскрывает: она не указывает ни на профессию, ни на прозвище, ни на место жительства. Это чисто номинативная конструкция, ценность которой — в самом звучании, а не в смысле.

Ономастические справочники, например работы Б. Унбегауна, отмечают, что искусственные фамилии с немецкими корнями были распространены у ашкеназских евреев. Товштейн — характерный образец этой традиции. Он не несёт в себе ни иронии, ни скрытого смысла, ни социального статуса. Это просто имя рода, которое когда-то выбрали за красоту и благозвучие.