Фамилия Трахердом — редкий случай, когда написание почти полностью совпадает с произношением, но при этом корень кажется совершенно непрозрачным для русского уха. Первое, что бросается в глаза: это не типичная русская модель на -ов, -ин или -ский. Фамилия выглядит как искусственное или заимствованное образование, и есть все основания считать её примером так называемой «семинарской» или «школьной» фамилии.

В XVIII–XIX веках, при поступлении в духовные семинарии, будущим священникам часто меняли бытовые фамилии на более благозвучные, книжные или переведённые на латынь и греческий. Трахердом — почти наверняка латинский или греческий конструкт. Основа «трахерд» может быть переосмыслением латинского trahere — «тянуть, тащить» — или греческого τραχύς (trachýs) — «шершавый, грубый». Вторая часть «дом» — от латинского domus («дом»). Таким образом, фамилия могла означать «тянущий дом» или «грубый дом», но скорее всего, это не прямой перевод, а искусственное сложение, которое должно было звучать «учёно» и непохоже на крестьянские прозвища.

Версия о том, что Трахердом — это искажённая немецкая фамилия (например, Traherd или Drachter), менее вероятна. Немецкие фамилии в России обычно русифицировались суффиксами, а здесь нет ни окончания -ов, ни -ин. Кроме того, сочетание «трах» в начале слова в русском языке почти всегда вторично (заимствовано или книжно), что подтверждает семинарское происхождение.

Поскольку фамилия явно не из крестьянской или купеческой среды, её носители — почти наверняка потомки духовного сословия. Семинаристы получали такие фамилии в Северо-Западных губерниях (Смоленская, Витебская, Могилёвская) или в центральных епархиях, где учителя-латинисты любили составлять казуистические названия. Встретить Трахердомов можно было скорее в среде сельских священников или дьячков, чем в дворянских родословных книгах.

Единственная деталь, которая отличает эту фамилию от десятка других латинских конструктов: она так и не прижилась в массовом обиходе. В отличие от «Беневоленский» или «Сперанский», Трахердом остался редким, почти штучным — возможно, потому, что звучал для русского уха слишком чуждо и неудобно. Сегодня эта фамилия — почти исключительно архивная редкость, и её носители, если они есть, хранят память о том, как в XIX веке семинарский наставник, сочиняя фамилию ученику, решил блеснуть латынью.