Фамилия Тридаблюточкин — один из самых ярких примеров искусственной, книжной или семинарской фамилии в русской ономастике. Она не возникла из прозвища, ремесла или имени предка, а была сконструирована в стенах духовных училищ и семинарий в XVIII–XIX веках. Именно там будущим священникам, у которых не было наследственных фамилий, нередко давали «говорящие» фамилии на латинской или греческой основе, иногда с долей иронии или педагогической назидательности.

Основа фамилии — латинское словосочетание «tria dubia» («три сомнительных» или «три спорных вещи») с добавлением уменьшительно-пренебрежительного русского суффикса -очк- и патронимического суффикса -ин. Полная форма «Тридаблюточкин» буквально означает «сын (потомок) того, кто связан с тремя сомнительными вещами». В семинарской среде такие фамилии могли давать за нерадивость в учёбе: например, ученику, который не мог ответить на три каверзных вопроса из катехизиса, или за постоянные сомнения в догматах. Аналог — фамилии типа Троицын, Боголюбский, но с явно ироничным подтекстом.

Суффикс -очк- в данном случае редок и примечателен: он привносит оттенок уменьшительности, почти игривости. В сочетании с корнем из учёной латыни это создаёт уникальный контраст — высокий, книжный смысл «спорных вопросов» облекается в бытовую, почти ласковую форму. Такое словообразование практически не встречается в крестьянских или купеческих фамилиях, что надёжно указывает на сословное происхождение носителя: почти наверняка предок был выходцем из духовного сословия, возможно, сыном дьячка или пономаря.

Географически фамилия редчайшая. Она не встречается в массовых списках XIX века и, скорее всего, бытовала в пределах одной-двух епархий центральной России (например, Владимирской или Костромской), где семинарское начальство любило давать «учёные» фамилии. Встречаются варианты написания — Тридаблуточкин или Тридаблуткин, что может быть следствием неграмотной записи или местного произношения, но корень «триа дубиа» остаётся узнаваемым.

Таким образом, фамилия Тридаблюточкин — не случайный курьёз, а документ эпохи: она рассказывает о системе образования в русской церкви, где шутка и наказание могли навеки закрепиться в родовом имени. Сегодня её носитель — обладатель не просто редкой, а уникальной фамилии-загадки, которая вряд ли возникла бы в другой среде.