Фамилия Трушицына хранит память о прозвище дальнего предка — Трушица. В старину прозвища не были случайными: они метко подмечали особенность человека, его занятие или даже манеру поведения, и именно такая меткая кличка, переходя от отца к детям, со временем закрепилась как семейное именование.

В основе прозвища лежит нарицательное слово «трушица» — так в некоторых говорах называли мелочь, сор, отходы. Отсюда и первая версия происхождения: Трушицей могли прозвать человека, чья работа была связана с очисткой зерна, его шелушением и отделением от сора. В этом случае прозвище относится к разряду «профессиональных» именований — они указывали на ремесло или род деятельности основателя фамилии, и по ним легко восстановить, чем кормилась семья несколько веков назад.

Но у слова «трушица» есть и переносный смысл — что-то мелкое, незначительное. Поэтому возможна и вторая трактовка: прозвище Трушица мог получить человек невысокого роста, щуплого телосложения, либо тот, кто занимал скромное, невысокое положение в обществе. Такие «уменьшительные» прозвища были распространены на Руси — они не несли оскорбления, а скорее служили бытовым отличительным знаком.

Сама фамилия образована по типичной для русских фамилий модели: к основе Трушиц- добавился суффикс -ын, указывающий на принадлежность. Первоначально форма Трушицын означала «сын Трушицы», а в женском роде — Трушицына. Эта словообразовательная цепочка — от прозвища к отчеству и затем к фамилии — типична для большинства русских семейных именований, сложившихся в XV–XVII веках.

Стоит обратить внимание на редкость самой основы. Фамилии с корнем «труш-» встречаются нечасто, и это делает Трушицыных носителями довольно уникального именования. Родственные фамилии — Трушин, Трушков — образованы от других прозвищных форм, тогда как Трушицына сохранила именно уменьшительную, «ласкательную» форму исходного слова. Это говорит о том, что прозвище Трушица было в ходу в конкретной местности и закрепилось именно там.

Точных сведений о географии фамилии и о конкретных исторических личностях с этой фамилией нет в открытых источниках, поэтому говорить о знаменитых носителях преждевременно. Но это не умаляет ценности самой фамилии: для потомков она остается живым свидетельством того, как их далекий предок получил свое прозвище — за труд, за внешность или за характер, и как это прозвище пережило столетия, дойдя до наших дней в неизменном виде.