Фамилия Турышкин — один из тех редких случаев, когда русская по форме фамилия с типичным суффиксом -ин может уводить в совершенно неожиданную сторону, а именно в финно-угорский мир. Если коротко: в основе лежит прозвище Турышка, а вот его значение — предмет для любопытных гипотез, и все они связаны с северными территориями.

Самый вероятный источник — слово «турыш», которым коми-зыряне называли амбар. В этом случае прозвище Турышка мог получить либо запасливый хозяин, либо человек, отвечавший за сохранность припасов, либо тот, кто жил прямо рядом с амбаром. Такая бытовая логика типична для прозвищ: человека часто называли не по имени, а по месту службы, работы или характерной детали быта.

Но есть и вторая, не менее колоритная версия. В Карелии и соседних областях турышем называли рыбу, отдалённо напоминающую леща. Тогда прозвище Турышка могло закрепиться за рыбаком, а само слово — стать основой для языческого имени-оберега. В старину имена, образованные от названий животных и рыб, встречались повсеместно: считалось, что они дают ребёнку связь с природой и её силой. В этом случае Турышка — не прозвище, а личное имя, которое позже, по обычной для Руси модели, превратилось в отчество, а затем и в фамилию: чей сын? — Турышкин.

Фамилия фиксируется в документах начала XX века: в Уренском районе, в деревне Бобылевка, проживал Турышкин Ефим Мартынович. Эта запись ценна тем, что подтверждает бытование фамилии в Нижегородском Заволжье, где финно-угорский след в топонимике и местных говорах ощущается достаточно сильно.

Словообразовательная модель здесь простая и прозрачная: суффикс -ин указывает на принадлежность («сын Турышки»), а сама основа не имеет ничего общего с русскими корнями. Именно это сочетание — русская грамматика и нерусская лексика — и делает фамилию Турышкин выразительным памятником культурного пограничья, где славянские и финно-угорские традиции переплелись за несколько столетий до того, как появились первые письменные упоминания о носителях этой фамилии.