Фамилия Тырмындьиндин — один из тех редких случаев, когда на слух кажется, что перед нами что-то заведомо нерусское, но при ближайшем рассмотрении выясняется обратное. Скорее всего, перед нами сложная составная фамилия, образованная от прозвища или имени, которое, в свою очередь, возникло в среде староверов или жителей Русского Севера. Ключ к разгадке — необычное сочетание корней.

Первый и самый очевидный слой — это основа «тырмын». В говорах Архангельской, Вологодской и Пермской губерний «тырмын» или «тырман» означало человека, который постоянно «тыркается» — суетится, мечется без толку, делает всё рывками, но бестолково. Есть и более прозаичная версия: в тех же местах «тырмын» — это загон для скота, тесный хлев. Тогда прозвище Тырмын могло достаться либо суетливому хозяину, либо тому, кто жил в бедной, тесной избе. Вторая часть — «дьиндин» — явно звукоподражательная. «Динь-динь» — звон колокольчика или бубенца. В крестьянской среде так могли прозвать человека, который любил побрякивать, звенеть посудой, или, что вероятнее, — ямщика, чья тройка славилась звонкими колокольцами.

Таким образом, фамилия Тырмындьиндин — это сцепленное прозвище: Тырмын-Дьиндин. Его носитель, скорее всего, был ямщиком на северных трактах, который, по мнению соседей, отличался одновременно суетливым, беспокойным характером («тырмын») и любовью к звону, шуму, бубенцам («дьиндин»). Двойные прозвища — характерная черта севернорусской антропонимии, где человека могли называть по двум ярким чертам сразу.

Суффикса в привычном смысле здесь нет: фамилия застыла в форме сложного прозвища. Окончание «-ин» — это не фамильный суффикс (как в «Петров»), а часть звукоподражания («дьиндин»). Фамилию не стали русифицировать, добавляя «-ов», а оставили в том виде, в каком её записал писарь. Это указывает на то, что фамилия могла закрепиться в XVIII–XIX веках, когда при переписях крестьянам часто записывали их уличные клички буквально.

Никаких известных дворянских родов с такой фамилией нет. Это стопроцентно крестьянская или мещанская фамилия, сформировавшаяся в среде ямщиков или ремесленников Русского Севера. Встретить её сегодня — большая редкость. Если вы её носитель, ваши предки почти наверняка были людьми заметными в своей деревне: шумными, подвижными, возможно, державшими постоялый двор или занимавшимися извозом. Фамилия не переводится на другие языки и не имеет аналогов — это чисто русская диалектная конструкция, сохранившая живую речь трёхвековой давности.