Фамилия Унесихина — яркий пример так называемой «семейной» или «материнской» фамилии, образованной от женского прозвища. В её основе лежит глагол «унести» в повелительном наклонении — «унеси». Перед нами не просто случайное слово, а прозвище, данное женщине, и скорее всего, не ей самой, а её мужу или детям.

Модель образования здесь редкая и показательная. Суффикс -их- (в мужском варианте Унесихин) указывает на принадлежность к клану: «чей?» — «Унесихин», то есть человек из семьи Унесихи. Сама Унесиха — это женщина, которую в окружении называли по её характерному поступку или реплике. Вероятно, она часто повторяла «унеси» или у неё была привычка быстро убирать, прятать вещи. В русских говорах такие прозвища давали людям с цепкой хваткой или тем, кто «уносил» что-то с места — не обязательно в воровском смысле, скорее в бытовом: «унеси да положи».

Географически фамилия тяготеет к северным и центральным регионам России, где модель на -их/-ых особенно распространена. В Архангельской, Вологодской, Костромской областях подобные фамилии (Бессонных, Глухих, Унесихиных) встречаются чаще, чем в южных областях. В мужском варианте (Унесихин) фамилия фиксируется в переписях XVII–XVIII веков, но Унесихина — форма женская, которая закрепилась в современном паспортном обиходе.

Словообразовательный спор здесь невелик: основа очевидна, и альтернативных версий (например, от имени Унесий или от географического названия) практически нет. Унесиха — чисто русское бытовое прозвище, образованное по продуктивной модели (крикса, бегунья, хватайка). Социальный контекст: носительницы фамилии Унесихина — потомки крестьянок или посадских женщин, чьи мужья и дети получили фамильное прозвище по матери. Это не дворянская и не духовная фамилия, а народная, крестьянская, что делает её ценной для историков быта.

В написании фамилия устойчива: ударение падает на второй слог (Унеси́хина), что соответствует интонации глагола. Путаница с буквой «и» в корне (Унасихина) — редкая ошибка, так как глагол «унести» чётко диктует написание. Фамилия не имеет вариантов в других славянских языках и остаётся локальным русским феноменом.