Фамилия Уцын — редкий случай, когда географическая версия происхождения выглядит убедительнее привычных прозвищных или именных. Большинство исследователей сходятся на том, что в основе лежит топоним Уця — так называется уезд в Кызылсу-Киргизском автономном округе Синьцзяна, на северо-западе Китая. Основатель рода, вероятно, был выходцем оттуда, и земляки или чиновники закрепили за ним прозвание «Уцын», то есть «человек из Уци». Модель образования простая: к основе добавили типичный русский суффикс -ин, который указывает на принадлежность («чей?» — Уцын). Такая схема характерна для фамилий, которые давали приезжим по месту их прежнего жительства.

Косвенно эту версию подтверждает география современных носителей. Большинство Уцыных проживает в Иркутске и Забайкалье — регионах, исторически связанных с торговыми путями и переселенческими потоками в сторону Китая и Центральной Азии. Выходец из Синьцзяна вполне мог осесть именно здесь, а его потомки со временем распространились по Сибири. Слабое место гипотезы — отсутствие письменных подтверждений, когда именно предок пересек границу и как закрепилось прозвание. Но альтернатив, которые бы объясняли фамилию лучше, нет: от личного имени Уца (редкого, неканонического) фамилию тоже могли образовать, однако такой антропоним в русских документах не встречается.

Среди известных носителей — Юрий Борисович Уцын, родившийся в 1946 году в Чите. Он организатор производства, заслуженный шахтер РФ, академик МАНЭБ. Уцын — полный кавалер знака «Шахтерская слава» и кавалер золотого знака «Горняк России». Его биография хорошо иллюстрирует, как фамилия с восточным следом прижилась в сибирской рабочей среде и стала ассоциироваться с горняцкой династией. Сам факт, что носитель добился признания в такой профессии, ничего не говорит о происхождении фамилии, но показывает: Уцыны давно и прочно укоренились в Забайкалье.

Фамилия остается редкой, и это делает ее особенно интересной для генеалогического поиска. Если ваши предки Уцыны родом из Сибири, стоит копать в сторону переселенческих документов XIX — начала XX века, а также метрических книг приходов Читы и Иркутска. Там может найтись первое упоминание — и тогда версия о синцзянском корне либо подтвердится, либо уступит место другой, пока неизвестной истории.