Фамилия Вейнтрауб — чисто немецкая по происхождению, и её значение прозрачно: она сложена из двух основ. Первая часть, Wein, переводится как «вино», вторая, Traub, — «гроздь» или «виноград». Получается «виноградная гроздь» или просто «виноград». Это не прозвище по характеру, а, скорее всего, профессиональное или топографическое имя. Предок носителя Вейнтрауб мог быть виноградарем, виноделом или торговцем вином — в немецких землях такие фамилии часто давали по роду занятий, особенно в винодельческих регионах вдоль Рейна, Мозеля или в Австрии.

В русском контексте фамилия Вейнтрауб — однозначно ашкеназская. Евреи Восточной Европы часто брали фамилии из немецкого языка, особенно в XVIII–XIX веках, когда в Австрийской и Российской империях ввели обязательную регистрацию. Чиновники нередко записывали семьи по названиям растений, животных или ремёсел, используя немецкие корни. Вейнтрауб встречается и в более редких вариантах: Вайнтрауб, Вейнтрауб, Вайнтроб. Последний вариант — результат адаптации к идишу, где «ой» могло перейти в «ай».

Любопытно, что фамилия Вейнтрауб — не самая частая, но и не редкая среди еврейских фамилий, образованных от названий плодов. Сравните с Вейнгартен («виноградник»), Вейнберг («винная гора») или Вейнштейн («винный камень»). Все они указывают на одну и ту же сферу — виноделие, но Вейнтрауб стоит ближе всего к сырью, к самому плоду. Вряд ли у носителя этой фамилии были предки-виноделы в России: в черте оседлости виноград почти не выращивали, а фамилию дали по старой памяти — как знак занятия, которым семья могла заниматься на исторической родине в Германии или Австрии до переселения на восток.

В написании кириллицей есть нюанс. Немецкое «ei» в русском языке традиционно передаётся как «ей» (по правилам XIX века), отсюда «Вейнтрауб». Но в XX веке, особенно после перехода на практическую транскрипцию, чаще стали писать «Вайнтрауб» — ближе к произношению. Оба варианта встречаются в документах, и это не ошибка, а отражение эпохи. Если вы ищете корни, стоит проверять оба написания в метрических книгах и ревизских сказках — особенно в бывших губерниях Черты оседлости: Волынской, Подольской, Киевской, Бессарабской.