Фамилия Водырдалрс — случай, когда структура слова говорит сама за себя, и это едва ли не единственное, что можно сказать с уверенностью. Перед нами не типичная русская фамилия, образованная по модели «имя + суффикс принадлежности» (Иванов, Петров). Скорее всего, это опорное слово-прозвище, которое застыло в виде фамилии без дополнительных формантов. Разберём его по составу: корень «вод-» (вода) и корень «-дыр-» (дыра), соединённые интерфиксом, плюс окончание, указывающее на мужской род. Получается «вододыр» — человек, который дырявит воду.

Прозвище такого рода могло быть шутливым или ироничным. В крестьянской среде, где труд ценился по результату, «дырявить воду» — занятие бессмысленное. Так могли прозвать бездельника, фантазёра или человека, который брался за бесполезные дела. Вторая версия, менее вероятная, но допустимая: прозвище могло относиться к ремесленнику, работавшему с водопроводом или бондарю, который делал бочки для воды, но «проколы» в работе привели к насмешливому переосмыслению. В любом случае, фамилия явно не книжного происхождения, а бытового, устного — оттуда, где меткое слово приклеивалось к человеку на всю жизнь.

С точки зрения ономастики, фамилия уникальна тем, что в ней два полнозначных корня, причём оба — из общеславянской лексики. Это не типичная сложная фамилия вроде Добронравов (где вторая часть — абстрактное понятие), а конкретная, почти гротескная картинка. Географически такие «говорящие» фамилии чаще встречались на севере и в центральной России, где сохранялась традиция прозвищ, не переходивших в фамилии на -ов. Однако точных данных о распространении Водырдалрс нет — фамилия крайне редкая, в открытых базах данных и переписях почти не фиксируется.

Сравнение с однокоренными фамилиями, такими как Вододыров или Дыров, показывает, что суффикс -ов в них «причесал» прозвище под стандартную модель. Водырдалрс же сохранил исходную форму, что может говорить о позднем оформлении фамилии (в XIX веке, когда прозвища уже не всегда переделывали под казённые шаблоны) или о нерусском влиянии (например, прибалтийско-финская или тюркская адаптация, где сложные слова не усекаются). Но в отсутствие письменных источников это лишь предположение.

Единственное, что можно утверждать: предок носителя этой фамилии был, скорее всего, человеком с чувством юмора или с необычной профессией, которую окружающие сочли бесполезной. Никаких дворянских корней, известных личностей или географических привязок к конкретному уезду за этой фамилией не числится — это редкий случай, когда фамилия остаётся загадкой, а не документом.