Фамилия Возрожденная — редкий случай в русском ономастиконе. В отличие от подавляющего большинства русских фамилий, образованных от прозвищ, профессий или крестильных имён, эта фамилия имеет книжное, искусственное происхождение. Её основа — не имя предка, а отвлечённое понятие «возрождение», что сразу указывает на её позднее возникновение, скорее всего, не ранее XVIII века.

Словообразовательная модель здесь нестандартна. Типичные русские фамилии на -ов/-ев, -ин, -ский образуются от существительных или прилагательных мужского рода: Кузнецов, Смирнов, Преображенский. Фамилия Возрожденная — это страдательное причастие прошедшего времени в женском роде. Такая форма почти не встречается в крестьянской или купеческой среде. Она характерна для фамилий, которые давались в духовных училищах и семинариях. Священники, меняя бытовые фамилии на более благозвучные, нередко брали за основу церковные праздники, иконы или богословские термины. «Возрождение» — прямой перевод греческого «палингенесия», что в христианстве означает духовное перерождение человека. Поэтому фамилия Возрожденная могла появиться как вариант фамилии Возрожденский, но с заменой суффикса на более редкий, под влиянием женского рода (например, по названию иконы «Возрождение» или в честь монастыря).

Географически фамилия тяготеет к южнорусским и украинским губерниям, где была сильна традиция семинарских фамилий. Встречается она и в среде старообрядцев, которые ценили символические имена. Второй, менее вероятный, но возможный путь — это «окаменевшая» форма прилагательного в женском роде, которая закрепилась за женщиной-основательницей рода. Например, если в ревизской сказке записали вдову или незамужнюю крестьянку с прозвищем Возрожденная (в смысле «обновлённая, выздоровевшая после тяжёлой болезни»), то её дети могли получить фамилию по матери.

В отличие от фамилий Возрожденский или Возрожденцев, которые встречаются чаще и имеют прозрачную семантику, фамилия Возрожденная сохраняет архаичную грамматическую форму. Это делает её ценной для историков языка: она показывает, что в XVIII–XIX веках фамилии могли образовываться не только по продуктивным моделям, но и путём прямого заимствования готового слова из церковнославянского обихода. Сегодня носителей этой фамилии немного, и большинство из них, скорее всего, потомки тех, кто носил её уже в третьем-четвёртом поколении, утратив связь с первоначальным семинарским контекстом.