Фамилия Возруд — одна из тех, что ставит в тупик даже опытного исследователя. В отличие от прозрачных фамилий вроде Иваненко («сын Ивана»), здесь основа не лежит на поверхности. Слово «возруд» не встречается ни в древнерусских словарях, ни в современных говорах, поэтому этимологам приходится строить гипотезы.

Наиболее вероятное объяснение — искажённая форма прозвища, связанного с глаголом «возрудить» или «рудить». В диалектах «рудить» значило «красить в красный», «пачкать кровью» или «делать рудым» (рыжим). Человек по прозвищу Возруд мог быть тем, кто красил ткани, работал с охрой или просто имел рыжие волосы. Со временем приставка «воз-» могла прирасти к корню, дав такую необычную форму. Другая версия, менее убедительная, возводит фамилию к «воз-рудный», то есть «тот, кто возит руду». Однако в русской ономастике нет устойчивой модели образования фамилий от подобных словосочетаний, поэтому эта гипотеза выглядит натянутой.

Суффикс в фамилии отсутствует — она застыла в форме чистой основы, что редкость для русских фамилий. Обычно такую модель (бессуффиксную) давали прозвища, которые просто перешли в фамилию без изменений: Возруд, Скоробогач, Горемыка. Это указывает на то, что предок носителя фамилии получил прозвище Возруд, а его дети и внуки унаследовали его как родовое имя.

География фамилии узкая. Основные следы ведут в южнорусские и украинские области, где диалектная лексика сохранила больше архаизмов. Возможно, Возруды жили на границе Курской и Харьковской губерний, где смешивались русские и украинские говоры. В метрических книгах XIX века фамилия встречается единично, что говорит о её редкости и локальном происхождении.

Сословная принадлежность Возрудов, скорее всего, — крестьянская или однодворческая. Однодворцы, жившие на южных рубежах России, часто носили нестандартные фамилии, образованные от прозвищ, а не от имён. Точных данных о дворянских корнях или известных носителях нет — фамилия осталась в тени истории.

Если сравнивать Возруд с однокоренными фамилиями (Рудов, Руденко, Рудин), то бросается в глаза её уникальность: она не вписалась в типовые модели на -ов или -енко, а сохранила первозданный вид прозвища. Это делает её ценным объектом для лингвистов, но для рядового носителя — загадкой, к которой пока нет однозначного ключа.