Фамилия Вредитель — редкий случай в русской ономастике, когда прозвище, ставшее фамилией, не смягчилось суффиксом. Обычно мы встречаем Вредителевых или Вредительских, а тут — чистая основа, без грамматического оформления принадлежности. Это сразу указывает на относительно позднее происхождение: скорее всего, фамилия закрепилась в письменных источниках уже в XIX–XX веках, когда фиксация прозвищ «как есть» стала возможной.

Слово «вредитель» в современном значении — политический ярлык 1930-х годов, но фамилия к этому отношения не имеет. В основе лежит древнерусское «вредъ» — повреждение, ущерб, болезнь. В диалектах «вредитель» означало не только того, кто портит имущество, но и колдуна, знахаря, насылающего порчу. В крестьянской среде такое прозвище мог получить человек с дурным глазом, склочный сосед или, наоборот, неудачник, у которого всё валилось из рук. Второй возможный источник — ироничное прозвище, данное за чрезмерную заботу: «вредитель» как «вредный» в смысле «докучающий», а не злонамеренный.

Географически фамилия почти не встречается в старых переписях. Согласно данным современных телефонных справочников, единичные носители живут на Урале и в Сибири — регионах, куда ссылали «вредителей» в 1930-е. Но связывать фамилию с репрессиями напрямую рискованно: скорее, это случайное совпадение, когда прозвище, данное за бытовую вредность, получило трагический ореол позже.

По модели образования фамилия уникальна: у неё нет типичного суффикса -ов или -ин, как у 90% русских фамилий. Это так называемая «окаменевшая» форма прозвища, которая не склоняется по падежам. В русской ономастике такие примеры редки и обычно принадлежат украинскому или южнорусскому влиянию (сравните фамилии Воробей, Соловей). Вредитель — почти единственный случай, где основа несёт явно негативную семантику, не смягчённую окончанием.

Сравните с однокоренными Врединым, Вредовым, Вредниковым — все они образованы через суффикс, который переводил прозвище в разряд семейных имён. Вредитель остался без этого перехода, и теперь его носитель носит фамилию, которая звучит как нарицательное. Это не делает её «плохой» — в старину прозвища давали без злого умысла, по внешнему признаку или привычке, и лишь современный язык добавил мрачный оттенок.