Фамилия Зэбко — редкая и неочевидная для русского уха. Чтобы понять её происхождение, нужно отбросить привычную модель «основа + суффикс принадлежности» (Иванов, Петров). Суффикс -ко здесь указывает на украинскую или белорусскую почву: в этих языках -ко — типичный уменьшительный или фамильный суффикс, как в фамилиях Шевченко, Коваленко, Бондаренко. Значит, Зэбко — это не «чей-то», а «маленький Зэб» или «сын Зэба».

Корень «зэб» — самая интересная часть. В русском литературном языке такого слова нет. Скорее всего, это диалектная или заимствованная основа. Первая и наиболее вероятная версия: от глагола «зэбать» или «зябать» — в некоторых южнорусских и украинских говорах это значит «зябнуть, мёрзнуть, коченеть от холода». Тогда прозвище Зэб могли дать человеку зябкому, постоянно мёрзнущему, или, наоборот, тому, кто родился в холодное время года. Вторая версия, менее распространённая, связывает корень с украинским «зiб» (зоб) — прозвище могло относиться к человеку с заметной особенностью на шее, как и фамилия Зобов. Третья гипотеза — искажённое или записанное на слух еврейское имя или прозвище (сравните с фамилией Зэб и её вариантами у ашкеназских евреев, где корень может восходить к ивритскому «зэев» — волк). Однако для фамилии Зэбко, с её южнославянским суффиксом, славянская основа выглядит убедительнее.

Географически фамилия Зэбко почти не встречается в современных российских базах данных — её единичные носители зафиксированы на западе Украины и в Беларуси. Это подтверждает версию о региональном, диалектном происхождении: фамилия не вышла за пределы ареала говора, где слово «зэб» было понятно. По социальному составу — скорее всего, крестьянская или казачья фамилия, образованная от прозвища, а не от имени в святцах. Писцы записывали её на слух, поэтому возможны варианты Зябко, Зибко, Зебко — и все они, скорее всего, одного корня.

Таким образом, предок носителя фамилии Зэбко — человек, которого в своей местности прозвали за мерзлявость, за внешнюю примету или за что-то, связанное с холодом. Фамилия не переосмыслялась в столичной среде и сохранила живую связь с народным говором.