Фамилия Женочин звучит необычно, и первое, что приходит в голову — связь со словом «жена». Но это как раз тот случай, когда интуиция не подводит. Фамилия образована от прозвища или мирского имени Женока, Женоча, которое, в свою очередь, произошло от слова «жена» в древнерусском значении «женщина, супруга». Суффикс -ин указывает на принадлежность: Женочин буквально значит «сын Женочи» или «человек из семьи Женочи».

Прозвище Женоча могли дать по разным причинам. Самая распространённая версия — так называли мужчину, который жил в доме жены, то есть примака. В патриархальной деревне, где невеста обычно переходила в дом мужа, такой мужчина выделялся, и прозвище закреплялось за ним, а потом и за его детьми. Вторая версия — имя Женоча давали мальчику, которого воспитывала одна мать, или ребёнку, который был очень похож на мать и был ласково назван «маменькиным сынком». Третья, менее вероятная, но возможная — прозвище мог получить вдовец, который остался с детьми и в глазах соседей выполнял «женскую» работу по дому.

С точки зрения словообразования, это типичная русская «посессивная» фамилия (модель на -ин). Она стоит в одном ряду с фамилиями Дочкин, Сестрин, Мамин, но встречается гораздо реже. В отличие от фамилий на -ов, которые чаще образовывались от прозвищ на согласный (Иван — Иванов), суффикс -ин крепился к основам на -а, -я. В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» подобные образования описываются как характерные для северных и центральных областей России. Географически фамилия Женочин встречается редко и в основном фиксируется в бывших Новгородской, Псковской и Тверской губерниях — регионах, где сохранялись архаичные диалектные слова и прозвища.

Интересно, что в фамилии нет суффикса -к-, который часто появляется в прозвищах от женских имён (как Марьин от Марья, но Марькин от Марька). Исходная форма «Женоча» — более ласковая и уменьшительная, чем просто «Жена». Это говорит о том, что прозвище, скорее всего, не было обидным или унизительным, а скорее бытовым, констатирующим факт. Носитель фамилии Женочин может быть уверен, что его предок в XVI–XVII веках получил прозвание по той роли в семье, которая была необычной для мужчины того времени.