Фамилия Жиртрестолюбкин — редчайший случай в русской ономастике, и её разбор требует не столько обращения к словарям, сколько к логике словообразования и историческому контексту. Уже на слух ясно, что перед нами не крестьянское прозвище и не производное от имени, а искусственная, книжная конструкция, созданная по модели фамилий духовенства.

Основа фамилии — сложное слово «жир-трест-люб-кин». Первая часть, «жир», в данном контексте почти наверняка отсылает к церковнославянскому или древнерусскому значению «богатство, достаток, изобилие» (сравните: «жирное» — обильное, тучное). Вторая часть, «трест», — прямой заимствование из западноевропейских языков (англ. trust, нем. Trust) в значении «объединение, монополия». Это слово вошло в русский язык не раньше второй половины XIX века, а массово — в начале XX. Третья часть, «люб», — корень, означающий «любящий», «приверженный». Вся конструкция «жиртрестолюб» переводится как «любитель жирного треста» или, точнее, «любитель богатства и монополий».

Суффикс «-кин» указывает на принадлежность: «чей?» — «Жиртрестолюбкин». По модели образования это типичная семинарская фамилия. В духовных училищах и семинариях XVIII-XIX веков будущим священникам нередко давали фамилии, образованные от абстрактных понятий, часто с ироническим или назидательным оттенком. «Жиртрестолюбкин» могла быть шутливой или даже сатирической фамилией, данной семинаристу за его якобы корыстолюбие или, наоборот, как предостережение от мирских соблазнов. В ней слышна пародия на пышные семинарские фамилии вроде «Благонравов» или «Милосердов», только с обратным знаком.

Альтернативная, но менее вероятная версия — происхождение от прозвища, данного в купеческой или мещанской среде. В эпоху капитализма конца XIX века, когда появились первые тресты и синдикаты, человека, замеченного в чрезмерной любви к наживе, могли в насмешку назвать «Жиртрестолюбом». Однако прозвище такой сложной конструкции вряд ли прижилось бы в быту: его явно сочиняли за письменным столом.

Таким образом, фамилия Жиртрестолюбкин — почти наверняка семинарская, с ярко выраженным искусственным характером. Её носитель, скорее всего, происходил из духовного сословия, а сама фамилия — своеобразный исторический курьёз, отражающий языковые эксперименты и социальные настроения своего времени.