Фамилия Жынды — редкий случай, когда основа читается иначе, чем в русском языке, и сразу выводит за пределы привычной ономастики. В ней нет типичных русских суффиксов -ов, -ин или -ский. Окончание -ы указывает на форму множественного числа, что характерно для фамилий северных и сибирских говоров (сравните: Глухих, Косых, Босых). Но если в русских фамилиях на -ых основа — прилагательное, то здесь перед нами, скорее всего, тюркское слово.

Слово «жынды» в казахском языке означает «сумасшедший», «безумный», «одержимый». В переносном смысле — отчаянный, безрассудный, не знающий страха. В кочевой среде такое прозвище могли дать человеку с буйным нравом, воину, который в бою терял голову, или шаману, чьё поведение казалось окружающим необъяснимым. Не исключено, что прозвище закреплялось за людьми с психическими отклонениями — в традиционном обществе их не изгоняли, а часто считали отмеченными духами.

Фамилия явно происходит из регионов, где русское население долго и плотно контактировало с казахами: Оренбуржье, Западная Сибирь, Алтай, север Казахстана. Русские переселенцы могли перенять прозвище от соседей-казахов и закрепить его за собой или за местным жителем, который перешёл в православие. В таком случае фамилия фиксировалась уже по русской модели: без изменения основы, но с окончанием -ы, характерным для местных говоров.

Модель образования проста: тюркское прозвище Жынды (в значении «безумец») стало основой, а окончание -ы появилось по аналогии с русскими фамилиями на -ых. Никакого дополнительного суффикса не потребовалось — слово само по себе стало фамилией. Это отличает Жынды от более частых гибридных фамилий вроде Жындыбаев или Жындыгулов, где есть тюркский патронимический компонент.

Встречаемость фамилии крайне низкая. Основной массив носителей, по косвенным данным, сосредоточен в Акмолинской и Костанайской областях Казахстана, а также среди русского старожильческого населения юга Западной Сибири. В центральной России фамилия практически не фиксируется.

Значение фамилии — не комплиментарное. В прошлом носителю такого прозвища приходилось либо доказывать, что он «одержим» в хорошем смысле — например, безудержной храбростью, — либо мириться с тем, что окружающие помнят о происхождении прозвища. В современном контексте фамилия звучит экзотично, но для её носителей остаётся лишь родовым именем, давно потерявшим первоначальный смысл.