Фамилия Золиков — яркий пример того, как прозвище, данное за внешность или привычку, закрепилось в роду и превратилось в фамилию. В её основе лежит слово «золик» — так в русских говорах называли человека с золой на одежде, неопрятного, перепачканного, либо того, кто по роду занятий постоянно имел дело с золой (например, золотарь, то есть ассенизатор, или работник, выгребающий печную золу). Вторая версия, менее распространённая, но имеющая право на существование, связывает прозвище с диалектным «зола» в значении «злой, ехидный человек»: считалось, что такой человек «сыплет золой», то есть язвит.

Модель образования проста и типична для центральной России: основа «Золик» плюс типичный русский суффикс принадлежности -ов. Первоначально Золиков — это ответ на вопрос «чей сын?», то есть «сын Золика». Такая модель была особенно распространена в среде крестьян и посадских людей, где фамилии часто образовывались от личных прозвищ отца. Если бы фамилия формировалась в северных или южных регионах, мы бы увидели окончания -их, -ых или -енко, а здесь — именно -ов, что указывает на область бытования: скорее всего, это среднерусские земли, Поволжье или юг России.

В дореволюционных переписях фамилия Золиков встречается нечасто, что говорит о её относительной редкости и локальном характере. Встречаются однокоренные фамилии Золин, Зольников, Золкин — все они образованы от тех же корней, но с разными суффиксами. Золиков выделяется тем, что сохранил уменьшительно-ласкательную форму прозвища — «Золик», а не просто «Зола». Это может говорить о том, что прозвище дали молодому человеку или подростку, либо оно носило не злой, а скорее бытовой, описательный характер.

Сословная принадлежность носителей фамилии, скорее всего, была крестьянской или мещанской. Дворянских родов Золиковых в «Бархатной книге» и других родословных сборниках не значится. Однако это не умаляет исторической ценности фамилии: за каждым Золиковым стоит конкретный человек, которого в XVI–XVII веках прозвали за золу или за едкий язык, и прозвище это оказалось настолько цепким, что пережило века.