Альбер Камю как-то заметил: «Не быть любимым – это всего лишь неудача, не любить – вот несчастье». Но когда среди ночи зуб начинает выть так, что никакие таблетки уже не берут, философские максимы отступают перед единственным желанием — чтобы боль ушла. Сегодня мы идём к стоматологу, а в стародавние времена наши предки обходились магией: заклинали месяц, душили кротов и грызли рябину. Эти обряды — не просто курьёзы, а целый пласт народной медицины, где страх перед болью сплетался с верой в тайные силы природы.

Лунный заговор и дубовая кора

Самый поэтичный способ требовал выйти ночью во двор и, глядя на месяц, прошептать: «Месяц ты месяц, серебряные рожки, златыя твои ножки. Сойди ты, месяц, сними мою зубную скорбь, унеси боль под облака. Моя боль ни мала, ни тяжка, а твоя сила могуча. Мне скорбь не перенесть, а твоей силе перенесть. Вот зуб, вот два, вот три: все твои, возьми мою скорбь. Месяц ты месяц, сокрой от меня зубную скорбь!» Считалось, что ночное светило способно втянуть в себя хворь, как влагу из травы.

Во Владимирской губернии действовали иначе. На рассвете женщины шли к старому дубу и соскабливали кору с восточной, южной и западной сторон ствола. Собранное клали в святую воду и читали: «Дуб-дубище, возьми свое зубище». Этим настоем больной полоскал рот — дуб, символ крепости, должен был забрать зубную немочь обратно в свою древесину.

Три сестры Лазаря и палец знахаря

Был и домашний заговор, не требовавший выхода из избы. Его читали, обращаясь к евангельским сёстрам Лазаря: «Мария, Марфа, Пелагея, три сестры Лазаря! Подите к брату своему Лазарю и спросите его: не болят ли у него зубы, не ломят ли кости? Нет, сестры, не болят у меня зубы, не ломят кости, а болят зубы у кошки, у зайца, у крота, у быка, у коровы, у овцы, у барана, а чтоб у раба (имя) не болели отныне и во веки веков». Боль перекладывалась на зверей — чем их больше, тем надёжнее.

Но главным зверем-целителем был крот. Знахарь ловил подземного грызуна и умерщвлял его указательным пальцем правой руки, нашёптывая: «Кротик ты кротик! Я пальцем своим из тебя кровь испускаю и им больные зубы излечаю». Затем этот палец прижимали к больному зубу, повторяли заговор и заставляли пациента полоскать рот кислым уксусом — утром и вечером. Считалось, что кровь крота, смешанная с уксусом, вытягивает боль.

Лапки, шкурки и «куриный бог»

Из крота делали и амулеты. В одной древней книге описан рецепт: взять передние лапы и одну заднюю, положить в мешочек и повесить на шею — зубы перестанут болеть навсегда. Но с условием: лапы нужно отрезать, пока зверёк ещё жив. Для младенцев, у которых мучительно резались зубки, готовили особое «колье» из кротовых лапок. Животное для этого душили непременно левой рукой и выбирали такое, у которого не было детёнышей. Иногда лапки завязывали узлом и носили как кулон.

Ценилась и желтоватая жидкость, которую выпускает божья коровка, если взять её в руки — ею смазывали дёсны. Сушёная кошачья шкурка, приложенная к щеке, по поверью, навсегда снимала мучения. А ещё верили, что если крысы поедят остатки ужина, у хозяина заболят зубы, но тут же предлагали лечение «клином»: съесть хлеб или сыр, который уже погрызли грызуны.

Природный талисман — «куриный бог», камушек с дырочкой, найденный в прибрежном песке — защищал от злых духов и зубной боли. Его вешали на шею, но дарить такой камень запрещалось: он помогал только тому, кто его нашёл.

Порча, лягушки и щепки молнии

Зубную боль можно было не только лечить, но и «подбросить» другому. Колдун обводил тряпочкой с берёзовым дёгтем 12 раз вокруг щеки больного, а потом подкидывал её на пути врага. Наступит человек — и примет хворь на себя.

Лягушкам отводилась роль переносчиков: следовало раскрыть ей пасть, плюнуть туда и выбросить в крапиву. Вместе со слюной лягушка уносила боль. А осколки дерева, разбитого молнией, считались мгновенным средством: даже маленькую щепку клали на зуб, и боль утихала.

Деревья-целители: от вербы до рябины

Германский метод предписывал до восхода солнца, в полном молчании, подойти к вербе, надрезать ветку с северной стороны, взять щепку, приложить к больному зубу, а потом вставить обратно, прикрыть корой и перевязать шнурком. Когда щепка прирастёт — зуб перестанет болеть. Японцы втыкали в вербу иголки, веря, что причиняют боль древесному духу, и тот, чтобы избавиться от неё, исцелит человека. В России крестьяне сжимали веточку бузины и говорили: «Бузина, злых духов изгони, зубную боль забери».

Особый ритуал был связан с рябиной. На утренней заре, тайно, вставали на колени перед деревом, растущим у муравейника, обнимали и целовали его, обещая не вредить, если боль уйдёт. Потом уходили не оглядываясь и стараясь никого не встретить. Если не помогало — возвращались, грызли ветку и уже с угрозой читали: «Рябина, рябина, вылечи мои зубы, а не вылечишь, всю тебя изгрызу».

Кровь на дереве и череп друга

Жители Персии расцарапывали десну под больным зубом до крови и вбивали окровавленный гвоздь в дерево. Если кто-то случайно выдергивал этот гвоздь, то забирал зубную боль себе — вот почему к чужим гвоздям в стволах относились с опаской.

У скандинавов лечение было мрачнее. Считалось, что зуб мертвеца, носимый в мешочке, навсегда избавляет от боли. Или нужно было напиться воды из черепа человека, которого хорошо знал при жизни. Когда в погребальной ладье сжигали воина, страдающие зубной болью вылавливали из воды головешки и прикладывали к зубу — огонь погребального костра обладал, по поверью, очистительной силой.

Святые заступники и сны о боли

В России небесными покровителями зубных страдальцев были святой Антип-зубник (ему молились 24 марта и 1 апреля) и святой Тихон (29 июня). Похожие практики обращения к потусторонним силам встречаются и в других культурах: например, в Африке колдуны использовали змей для магических ритуалов. А если зубная боль приснилась здоровому человеку, сонники толковали это по-разному: либо к утрате жизненных сил и упадку, либо к примирению с близкими после долгой размолвки. Вера в символику снов и предзнаменований была свойственна не только русским крестьянам — шотландский бард Томас Рифмач получил от королевы эльфов дар пророческих видений. Фрейд, впрочем, видел в таком сне символ стремления к самоудовлетворению.

Эти обряды — не просто суеверия, а отчаянные попытки справиться с болью, когда иной помощи не было. Подобное переплетение магии и отчаяния можно увидеть и в других историях: как в Ульяновске парикмахер погибла после встречи с «колдовской» прядью. В них смешались наблюдения за природой, вера в симпатическую магию и готовность принести жертву — будь то крот, рябиновая ветка или собственный страх. Сегодня мы улыбаемся, читая про лапки крота на шее, но в тёмную ночь с разбушевавшимся зубом, пожалуй, и месяц попросишь о помощи.