Альберт Эйнштейн однажды заметил: «Воображение важнее, чем знание». И когда речь заходит о Марсе, воображение действительно рисует картины куда более захватывающие, чем сухие цифры. Но иногда и сами цифры способны удивить. В 2008 году группа учёных, возможно, нашла разгадку марсианского потепления — того самого, что заставляет таять лёд на полюсах Красной планеты. И ответ оказался не в парниковых газах, а в обычной пыли и ветре.

Планета нагревается: 0,65 градуса в год

Температура на Марсе растёт, и растёт быстро — на 0,65 градуса Цельсия ежегодно. Это не догадка, а результат наблюдений и моделирования. Группа под руководством Лори Фентон из исследовательского центра Эймса (NASA) вместе с коллегами из Геологической службы США построила глобальную климатическую модель атмосферы Красной планеты. То, что они увидели, заставило пересмотреть привычные представления.

Главным виновником оказался ветер. Но не сам по себе, а в связке с пылью. Марсианские бури сдувают светлую пыль с поверхности, обнажая тёмные участки грунта. Дальше вступает в дело физика: светлая пыль отражает солнечную энергию обратно в космос, а тёмная поверхность, наоборот, жадно её поглощает. Нагревшись, эти участки начинают греть атмосферу над собой — и планета в целом становится теплее.

Но самое интересное — это цепная реакция. Чем сильнее нагреваются тёмные области, тем активнее циркуляция воздуха, тем больше ветра. А ветер, в свою очередь, сдувает ещё больше светлой пыли, оголяя новые тёмные пятна. Круг замыкается: потепление усиливает само себя. Именно этот механизм, по мнению учёных, и запустил таяние полярных льдов.

Пыль, которая меняет климат

Кстати, о пыли. Марс — планета пыльная в прямом смысле. Мы уже рассказывали, как каждую весну на Марсе исчезают целые горы из сухого льда — и там тоже пыль играет ключевую роль. Но в случае с глобальным потеплением масштаб иной: речь не о сезонных изменениях рельефа, а о долгосрочном тренде, который, похоже, меняет климат всей планеты.

Модель Фентон и её коллег показывает, что альбедо — отражательная способность поверхности — критически важно для температурного баланса. Когда светлая пыль уходит, альбедо падает, и планета начинает поглощать больше тепла. На Земле похожий эффект наблюдается при таянии арктических льдов: белый лёд сменяется тёмной водой, и океан нагревается быстрее. Но на Марсе этот процесс запускается не водой, а ветром.

Остаётся вопрос: что было первым толчком? Почему ветры вдруг начали сдувать пыль активнее? Возможно, причина в циклических изменениях орбиты Марса или в каких-то внутренних процессах. А может, свою роль сыграли гигантские запасы сухого льда — того самого, которого, как мы недавно узнали, на Марсе нашли объёмом с озеро Верхнее. Испаряясь, углекислота способна менять и атмосферное давление, и динамику ветров. Прямой связи в исследовании 2008 года не проводилось, но воображение — как завещал Эйнштейн — подсказывает, что такие совпадения редко бывают случайными.

Марсианские загадки и земные параллели

Марс вообще не перестаёт удивлять. То мы находим там метан, причём ровно там же, где и водяной пар, то снимаем объекты, похожие на доску с ровными краями. Но потепление — это не просто курьёз, а фундаментальный процесс, который может рассказать о прошлом и будущем планеты.

Исследование 2008 года, при всей своей стройности, не даёт окончательных ответов. Да, модель объясняет наблюдаемый нагрев. Да, механизм с пылью выглядит логично. Но достаточно ли его, чтобы растопить полярные шапки? И не вносят ли свой вклад другие факторы — например, вариации солнечной активности или внутреннее тепло планеты? Учёные продолжают спорить, а новые данные с орбитальных аппаратов и марсоходов постепенно уточняют картину.

Как бы то ни было, Марс напоминает нам: климат — штука сложная, и даже на почти безжизненной планете он способен преподносить сюрпризы. И если уж там потепление может запускаться обычным ветром, то стоит ли удивляться, что на Земле всё ещё запутаннее? Впрочем, это уже совсем другая история.