Говорят, неудачники «заразны»: выслушаешь их жалобы на постигшие горести, искренне посочувствуешь — и вот уже собственные дела разлаживаются, неудачи «прилипают» одна за другой. А уж если в жизни наступила «чёрная полоса» — беда.

Акутагава Рюноскэ как-то заметил: «Называть деспота деспотом всегда было опасно. А в наши дни...» — и эта мысль перекликается с тем, как мы порой боимся называть вещи своими именами, когда в жизни наступает чёрная полоса. Говорят, неудачники «заразны»: послушаешь жалобы о постигших их горестях, посочувствуешь всем сердцем — глядишь, и у самого дела разлаживаются.

Неприятности идут косяком: процветавший бизнес повергает в разорение, квартиру обворовали, распадается благополучная семья, дети болеют, мужья мрут как мухи, а любовники изменяют... Люди вокруг начинают шептаться: «Не иначе, кто-то сглазил...»

Ходить к бабкам-ведуньям выискивать причину бед стыдно. Однако когда горести, одна хуже другой, сыплются с пугающей периодичностью, даже убеждённые атеисты начинают верить в мистический сглаз. Между тем дремучие пращуры безоговорочно признавали это таинственное явление. В суеверном ужасе они называли его «призор» или «озык» и защищались от дурного глаза амулетами. Подобно тому как святой Касьян одним взглядом мог погубить всё живое, дурной глаз считался не менее опасным.

Чёрный глаз, не смотри на нас!

Современные маги диагностируют сглаз как «дискоррекцию энергетики» или «пробой» в энергетическом поле человека, пусть и неумышленно вызванный чьим-то взглядом, словом, жестом. Уверяют, что заочно сглазить нельзя, а вот виртуально излечиться от сглаза якобы можно. Уже не в диковинку в газетах объявления гадалок, на полном серьёзе предлагающих экзотические услуги: «снимаю любые виды сглаза», «коррекция судьбы и снятие порчи», «разрываю кармические узлы», «общаюсь с умершими родичами в качестве медиума», «диагностика квартир и офисов — уничтожение аномальных зон, имеющих астральные и ментальные причины». На рынках нарасхват глубокомысленное чтиво чернокнижников с 500 рецептами от сглаза. Верят, что лучше всего помогает от чар 50-центовая монета с ликом президента Кеннеди. Хороша также пурпурная нить из чистой шерсти, которую носят на запястье правой руки. А ещё — медальон или брелок с изображением рыбы и перевёрнутой ладони, в центре которой — глаз.

Можно посмеиваться над суевериями, но те, кому посчастливится излечиться от невезения, даже не спорят о природе сглаза, а панически спешат прибегнуть к магическим манипуляциям: плюют через левое плечо, умывают лицо проточной водой и, конечно же, бросают горсть соли за порог. Эти ритуалы перекликаются со старинными способами заговаривать зубную боль, где также использовались неожиданные предметы и действия.

В народе твёрдо верят, что у некоторых людей — глаза счастливые и лёгкая рука, а у иных — дурной взгляд. И в каждом селе обязательно найдётся человек, известный своим недобрым оком. При встрече с ним произносят: «Недобрый глаз, не гляди на нас». Дабы защититься от губительных лучей невезения, советуют накрыть глазливого соседа воображаемым стаканом. Верят, что предохраняют от сглаза и чародейственные узлы — «наузы» на поясе. Можно одевать исподнее бельё наизнанку, цеплять булавку на швах. Красивым статным девушкам, которые подвержены сглазу чаще дурнушек, рекомендуют экстравагантный, но беспроигрышный метод. Погладив себя по заднему месту, надо той же ладонью провести по лицу со словами: «Как ты у меня неглазливая, так и я чтоб неглазливая была!» Хотите верьте, хотите проверьте! Говорят, что порча нападает на женщину, если завистник ущипнёт её или хлопнет сзади, да ещё и похвалит! А мужчинам пакостят, «дружески» ударив по плечу.

Держи кукиш в кармане

Ну, а если уж случилось — «зурочили», то первое средство от сглаза — прикусить язык, трижды сплюнуть через левое плечо, скрутить кукиш в кармане и постучать по дереву. Не помогает? Тогда прямой путь к ворожке: нашептав заговор на воду, заставит ею умыться и пить с серебряной ложки, подкуривает в доме волосом. Для лечения сглаза знахарки берут не питую никем воду, три уголька из печи и «четверговую» соль. Всё это смешивают в стакане, трижды дунут, плюнут в сторону. И неожиданно обрызгают колдовским снадобьем «зуроченного», дадут отхлебнуть чудодейственного зелья, растирают им грудь бедолаге напротив сердца. Ведунья обтирает рубашкой ему лицо, а оставшуюся воду выливает под притолоку. Некоторые к секретному составу добавляют кусочек мха из угла дома, читают над водой молитву.

Если хвалят новорождённого, какой милый да славный — сглазят даже без злого умысла. Поэтому мамаше младенца надо трижды облизать личико ребёнка, и каждый раз сплюнуть на землю. Чтобы уберечься от сглаза, скрывают имя ребёнка первые месяцы или временно нарекают другим. Боятся называть в честь бабушек и дедушек, дублировать имена родных: иначе одному из тёзок суждена скорая смерть. Предохранить ребёнка от дурного ока способна кума: надо взять из печки уголь и перебросить его через себя на перекрёстке, но, возвращаясь после магической процедуры домой, не оглядывайся. Коль малыша всё же «зурочили», исцеляют от сглаза утренней росой, собранной на Прокла (25 июля). Голенького младенца обнажённая бабка носит вокруг бани, приговаривая: «Заря-зарина, заря-скорина, возьми с раба Божьего (имя младенца), зыки и рыки дневные и ночные!»

Зависть — как ржавчина...

Верят, что сглаз поражает не только людей, но и домашний скот. Доят корову без свидетелей — чужой взгляд способен испортить бурёнку-кормилицу. А когда опоросится свинья, не пускают посторонних смотреть приплод, иначе хавронья съест своих детёнышей. «Колдовать» над рассадой и семенами тоже следует в одиночестве — в народе говорят: «Чужой глаз, что лихой ворог: завистлив, а зависть — как ржавчина, весь урожай поедом съест!»

Напакостить недругу могут и заочно: с едой, водой, воздухом. Испечёт смертельный враг лепёшки с колдовским снадобьем, угостит или подкинет, чтобы приговорённые нашли и съели — и потом вся жизнь наперекосяк. Молвит лиходей против ветра злое слово, кто первый вдохнёт — тот и обречён. В этих случаях чары снимают водой, трижды снятой в бане. Зачерпнув ковшом воду, выливают её на каменку, а снизу снова подхватывают в ковшик. Ею окатывают «порченого» и пьют, приговаривая магическое заклинание: «Как на каменке-на матушке подсыхает и подгорает, так и на рабе Божьем (имя) подсыхай и подгорай!»

Монетку — в чулки, иглу — в свадебное платье

Порчу наводят и с помощью «клади», которую со злым умыслом зашивают молодожёнам в подушки или перину. Вера в силу подкладов сродни историям о розах, которые клали в могилу, чтобы повлиять на судьбу. Кладь может оказаться комком спутанных женских волос, косточкой с кладбища, волчьими ягодами или обожжёнными лучинками. От такой порчи знахари спасают новобрачных, сжигая кладь в огне или уносят её к реке и «спускают» на воду.

Для защиты от козней злопыхателей, мечтающих отравить супругам совместную жизнь, используют лук, чеснок, янтарь, ладан. Помогают крест, нашитый на головной убор невесте, и монетка, спрятанная с заговором новобрачной в чулки, зашитые в подол свадебного платья иголки без ушек, насыпанное в туфельки льняное семя. Все меры предосторожности против порчи свадьбы — забота свахи. Но самое надёжное — пригласить колдуна: у него есть средство, перед которым не устоят никакие чары — гороховый стручок с девятью горошинами.

Японский писатель Акутагава Рюноскэ, мастер короткой прозы, однажды заметил: «Называть деспота деспотом всегда было опасно. А в наши дни...» Эта недосказанность обрывается на полуслове, но продолжение, возможно, кроется в другой его мысли. Он говорил, что неудачники «заразны»: выслушаешь их жалобы, проникнешься искренним сочувствием — и не заметишь, как собственные дела начинают идти наперекосяк.

Сопоставляя два высказывания, можно увидеть мрачную параллель. Опасность называть вещи своими именами — не только в гневе власть имущих, но и в том, что сама атмосфера страха и неудач, словно вирус, проникает в душу. Сочувствие к жертвам деспотизма, к тем, кто раздавлен системой, может обернуться личным крахом — такова горькая ирония, которую, кажется, уловил Акутагава.