Анатоль Франс однажды заметил, что философия и литература — это «Тысяча и одна ночь» Запада. Бесконечное повествование, где каждая история рождает новую, а разум путешествует по мирам, не покидая страниц. Похоже, тот же принцип работает и в космических исследованиях: каждая миссия — ещё одна глава, и 3 июня 2008 года зонд NASA «Феникс» дописал особенно драматичный абзац. В ту субботу его механическая рука впервые коснулась марсианской почвы, оставив след, похожий на отпечаток ноги, — и прислала снимок, от которого у геологов перехватило дыхание: прямо под аппаратом, судя по всему, лежала корка льда.

След на Красной планете

«Феникс» прибыл на Марс 26 мая после десятимесячного путешествия, и его посадка в северных полярных широтах сама по себе была подвигом. Но настоящая работа началась позже — и не без трудностей. Сначала зонд не мог высвободить манипулятор: защитный кожух заупрямился и не раскрылся. Затем, 30 мая, короткая поломка на несколько часов прервала связь с Землёй, и аппарат перестал принимать команды. Лишь после восстановления управления «Фениксу» удалось вернуть подвижность руке. Так что пробный запуск в субботу был моментом истины — и он прошёл без сбоев.

Манипулятор коснулся поверхности в тестовом режиме: учёные хотели убедиться, что механизм работает штатно, прежде чем брать образцы для анализа в другом месте. След, оставленный на грунте, и снимок пространства под днищем зонда стали первыми наглядными подтверждениями того, что «Феникс» готов к главной задаче. Дэвид Спенсер из Лаборатории реактивного движения NASA в Пасадене, отвечающий за миссию, назвал результаты теста удовлетворительными и объявил: аппарат готов приступить к отбору и анализу проб.

Лёд, почва и поиск органики

Миссия «Феникса» была рассчитана на три месяца — до того, как марсианская полярная осень убьёт его батареи холодом и тьмой. За это время он должен был отобрать восемь образцов почвы и льда и проанализировать их состав в своей миниатюрной лаборатории. Главный вопрос, который волновал учёных: содержатся ли в марсианских льдах и грунте органические молекулы — те самые «кирпичики жизни», которые могли бы указать на потенциальную обитаемость планеты в прошлом или даже настоящем.

Кроме химического анализа, «Феникс» передавал на Землю снимки поверхности и метеорологические данные — температуру, давление, влажность. Вся эта информация складывалась в портрет сурового, но удивительно динамичного мира, где под тонким слоем пыли прячется водяной лёд. Кстати, мы уже рассказывали о том, как зонд NASA гибнет на Марсе, но успел найти яд и пар — та история как раз продолжает сагу «Феникса», который перед своей гибелью в полярной ночи обнаружил в почве перхлораты и следы водяного пара.

От «Тысячи и одной ночи» к бесконечности

Если вдуматься, каждая марсианская миссия — действительно глава бесконечной книги. «Феникс» не был первым и не стал последним. Его работа легла в основу будущих поисков жизни, а трудности, с которыми он столкнулся, научили инженеров создавать более надёжные механизмы. Тот самый след, похожий на отпечаток ноги, — не просто картинка. Это символ того, что человеческое присутствие на Марсе становится всё более осязаемым, даже если пока это лишь роботизированная рука.

Любопытно, что параллельно с драмой «Феникса» NASA уже прорабатывало куда более амбициозные планы. Например, мы писали о том, как ракета выше статуи Свободы и 1700 вариантов: как NASA собиралось на Марс к 2030-му — в том же 2008 году агентство пересматривало проект сверхтяжёлого носителя «Арес-5», способного отправить людей к Красной планете. А ведь были ещё и эксперименты вроде 520-суточной изоляции экипажа в ангаре, о которой мы тоже рассказывали. Всё это звенья одной цепи: от первого касания грунта манипулятором до высадки астронавтов.

Но вернёмся к «Фениксу». Тот пробный запуск руки стал поворотным моментом: после него зонд приступил к полноценному сбору образцов. Каждый из восьми запланированных заборов грунта и льда был шагом к ответу на вопрос, который Анатоль Франс, возможно, сформулировал бы так: не является ли Марс ещё одной сказкой, которую Вселенная рассказывает сама себе — и нам заодно? Пока что эта сказка пишется на языке химических формул и радиосигналов, но оттого она не менее захватывающа.