В 2006 году европейские учёные сделали ставку, которая могла перевернуть представления о Марсе: они решили искать следы древней жизни не в сульфатах, как их американские коллеги, а в глине. Речь шла о филлосиликатах — минералах, чей возраст превышает четыре миллиарда лет и которые хранят в своей кристаллической решётке воду. Именно от решения министров стран Евросоюза, собравшихся в Германии, зависело, получит ли проект марсохода ExoMars финансирование в 580 миллионов евро — и сможет ли Европа «утереть нос» NASA.

Вопрос существования живых организмов на Марсе напрямую связан с наличием там жидкой воды. Сейчас поверхность планеты — абсолютно сухая пустыня, но так было не всегда. Астрофизики полагают, что некогда там плескались целые океаны, и их следы сохранились в двух типах минералов: гидрированных сульфатах и филлосиликатах. Американцы бросили все силы на изучение залежей сульфатов, но их ждало разочарование. Воду в минералах нашли, однако это нисколько не приблизило к ответу на главный вопрос: была ли жизнь на Марсе?

Проблема сульфатов — в условиях их образования. Постоянного наличия воды для них не требовалось, а в пересыхающей луже ждать зарождения живых организмов не приходится. Хуже того: исследованные американцами сульфаты явно возникли в кислотной среде, где были совершенно невозможны те химические реакции, которые, как считается, привели к возникновению жизни на Земле. Иными словами, даже если вода там когда-то и была, она скорее напоминала агрессивный химический бульон, а не колыбель для первых микроорганизмов.

Глина как машина времени

Европейцы же возлагали надежды на филлосиликаты — глинистые минералы, образовавшиеся на заре марсианской истории, спустя всего несколько миллионов лет после возникновения самой планеты. Их возраст — более четырёх миллиардов лет. В отличие от сульфатов, глина содержит воду в своей кристаллической структуре, и это не просто очередное подтверждение гипотезы о древних водоёмах. Само присутствие таких минералов свидетельствует: природные условия на Марсе оставались стабильными на протяжении длительного времени — вполне достаточного для зарождения жизни.

Филлосиликаты формируются в нейтральной или слабощелочной среде, где возможны те самые химические процессы, что когда-то привели к появлению первых живых клеток на Земле. Если марсианская глина действительно хранит следы органических молекул или даже примитивных форм жизни, это станет одним из величайших открытий в истории науки. Именно поэтому европейский марсоход ExoMars, оснащённый буром и лабораторией для анализа грунта, должен был отправиться туда, где залегают эти древние породы.

Цена вопроса и амбиции

Проект ExoMars оценивался в 580 миллионов евро — сумму, которую ещё предстояло утвердить министрам стран-членов Евросоюза на встрече в Германии. Для Европейского космического агентства это был шанс не просто внести вклад в изучение Красной планеты, но и обойти американцев, сосредоточившихся на сульфатах. Ведь если глина расскажет ту историю, на которую надеялись учёные, именно европейская миссия войдёт в учебники как та, что нашла доказательства внеземной жизни.

Впрочем, скептики напоминали: наличие воды и подходящих условий — ещё не гарантия того, что жизнь действительно возникла. Марс хранит множество загадок, и некоторые из них мы уже освещали. Например, метан на Марсе нашли там же, где и водяной пар — семь лет наблюдений NASA показали, что этот газ, который на Земле производят в основном микробы, скапливается в тех же районах, что и водяной пар. Случайность ли это или намёк на подповерхностную активность — вопрос открытый. А каньон Гебы на Марсе возник без воды — разгадка в масле и песке напоминает, что не все геологические структуры требуют жидкой воды для своего формирования.

Так или иначе, ставка на глину в 2006 году была не просто научным выбором — она отражала более широкий спор о том, где и как искать следы жизни за пределами Земли. И если филлосиликаты действительно хранят ключ к разгадке, то бизнес-подход, о котором говорил Андре Моруа — «комбинация войны и спорта» — здесь проявился в полной мере: конкуренция агентств, борьба за финансирование и азарт первооткрывателей, готовых поставить всё на одну гипотезу.