Фамилия Абрадакорб — один из тех редчайших случаев в русской ономастике, где этимология лежит на поверхности, но ведёт не в глубь веков, а в историю XX века. Это не патроним, не прозвище по профессии и не топонимическая фамилия. Перед нами искусственное образование, созданное в советское время в рамках кампании по «революционному» переименованию, и её разбор — это скорее работа с историей агитпропа, чем с древними говорами.

Самое вероятное объяснение: фамилия представляет собой аббревиатуру, собранную из первых слогов или букв лозунга «Абрау-Дюрсо — кормилица большевиков». Абрау-Дюрсо — знаменитое винодельческое хозяйство под Новороссийском, национализированное после революции. Лозунг, прославляющий его роль в снабжении советской элиты, могли использовать как имя или фамилию в 1920–1930-е годы, когда мода на подобные «идеологические» антропонимы (вроде Вилен, Марлен, Ким) достигла пика. Компонент «Абрау» здесь — ключевой маркер, он слишком конкретен, чтобы быть случайным звукосочетанием.

Морфологически фамилия не вписывается в стандартные русские модели. В ней нет суффиксов -ов, -ин, -ский, которые обычно указывают на принадлежность к роду. Окончание на твёрдый согласный позволяет склонять её как существительное мужского рода (Абрадакорба, Абрадакорбу), но по происхождению это искусственная конструкция, а не органичное народное прозвище. С точки зрения словообразования, мы имеем дело не с суффиксацией, а с чистым аббревиированием — приёмом, чуждым традиционной русской антропонимии, но характерным для советского периода.

Версия о том, что фамилия могла возникнуть из искажённого иностранного слова или быть случайным сочетанием звуков, маловероятна. Слишком узнаваемый компонент «Абрау» указывает на конкретное географическое название. Если бы основа была случайной, мы бы не увидели такой точной привязки к реалиям советского агитпропа. Ономастические труды по советским неологизмам (например, работы А. Суперанской) фиксируют десятки подобных аббревиатур-антропонимов, но «Абрадакорб» остаётся одним из самых редких и специфических.

С точки зрения социального контекста, носитель такой фамилии — почти наверняка потомок человека, который либо сам участвовал в работе винодельческого треста, либо был убеждённым сторонником новой власти и хотел подчеркнуть свою идеологическую лояльность необычным именованием. Фамилия осталась крайне редкой — аббревиатуры такого типа часто не приживались в последующих поколениях, уступая место более традиционным формам. Никаких сведений о сословной принадлежности, географическом распространении до XX века или известных исторических носителях не существует — фамилия целиком принадлежит советскому периоду и является артефактом эпохи, когда язык экспериментировал с политическим заказом.