Фамилия Арочкин на первый взгляд кажется простой, но её этимология неочевидна. Основа — не имя Арон и не уменьшительное от «арка», а краткая форма редкого крестильного имени Иродион.

В основе лежит каноническое имя Иродион (от греческого «герой» или, по другой версии, «родственник»). В бытовой русской речи это имя сократили до формы Ародя или Ародя, а затем, по законам народной фонетики, упростили до Ароня. Отсюда — Арочка: ласкательное обращение к человеку по имени Ароня. Суффикс -ин закономерно указывает на принадлежность: «сын Арочки». Таким образом, Арочкин — это потомок того, кого в семье звали Арочкой.

Словообразовательная модель здесь редкая: цепочка от полного церковного имени через несколько ступеней народного сокращения. Сравните с фамилиями Ирочкин или Родионов — они образованы от того же корня, но с другим фонетическим развитием. Арочкин же прошёл через выпадение начального «и» и замену «д» на «ч», что типично для просторечия.

Интересна альтернативная версия, которую выдвигают некоторые ономасты. Она связывает фамилию с диалектным словом «арок» — так в некоторых говорах называли дугу или изогнутый предмет. Но эта гипотеза слабее: прозвище Арок встречается редко, а цепочка «Арок — Арочка — Арочкин» менее естественна для русского словообразования, чем переход от имени. К тому же, суффикс -ин в отпрозвищных фамилиях обычно присоединяется к основе на -а (Арочка), а не на согласный (Арок), что делает версию с дугой ещё менее вероятной.

Фамилия Арочкин — довольно редкая. Встречается она преимущественно в центральных областях России и в Поволжье, где имя Иродион было более употребительно среди крестьян. Сословной привязки нет: Арочкины могли быть и крестьянами, и мещанами, и духовенством, так как имя Иродион носили и священники. В метрических книгах XIX века эта фамилия изредка фиксируется в Тверской и Нижегородской губерниях.

Если убрать лишнюю букву, фамилия легко путается с Аронов или Аронян, но её происхождение принципиально другое. Арочкин — не от библейского Аарона, а от забытого Иродиона, что делает её любопытным примером того, как народная речь перекраивала церковные имена.