Фамилия Ашнин — редкий пример, когда исходное слово почти исчезло из живого языка, оставив след только в прозвищах и фамилиях. В её основе лежит не имя и не профессия, а диалектное слово «ашня» — так в некоторых русских говорах (особенно на северо-западе и в Сибири) называли бредень, небольшую рыболовную сеть. Соответственно, Ашнин — это «сын рыбака, который ловил ашнёй». Суффикс -ин здесь указывает на принадлежность: чей? — Ашнин, то есть потомок человека по прозвищу Ашня.

Менее вероятная, но допустимая версия связывает фамилию с тюркским корнем «аш» (еда, пища). В таком случае Ашнин могло означать «сын повара» или «сын кормильца». Однако против этой гипотезы говорит то, что фамилии на -ин от тюркских основ в центральной России обычно оформлялись иначе (Ашев, Ашов), а суффикс -ин характерен именно для прозвищ, образованных от существительных женского рода или оканчивающихся на -а/-я. Ашня — как раз такой случай.

География фамилии подтверждает «рыболовную» версию. Ашнины встречаются в основном в бывших Новгородской, Вологодской и Архангельской губерниях — в зоне активного промыслового рыболовства на реках и озёрах. В XIX веке крестьяне с этой фамилией числились в основном государственными, не крепостными, что тоже типично для северных регионов.

Интересно, что фамилия сохранила архаичное слово, которое сегодня знают только диалектологи и опытные рыбаки. В словаре Даля «ашня» помечена как псковское и тверское, но на практике её употребление ушло ещё дальше на север. Так что Ашнин — это не просто фамилия, а живая метка русского Севера, застывшая в паспорте.