Фамилия Айбен — редкая для России, и её происхождение напрямую выводит нас за пределы славянского мира. В русском языке она звучит как инородное вкрапление, и это не случайно. Скорее всего, перед нами фамилия немецкого или еврейского (ашкеназского) корня, попавшая в русский контекст в результате миграций или переселения немцев в Российскую империю в XVIII-XIX веках.

Разбирать её по привычной русской модели (с суффиксами -ов, -ин, -ский) бесполезно — суффикса в ней нет. Основа «Айбен» — это цельное слово или прозвище. Наиболее вероятная версия ведёт к немецкому «Eiben» или «Eibenbaum» — тис, тисовое дерево. В немецкой ономастике фамилии, образованные от названий деревьев (Eiche — дуб, Linde — липа), встречаются часто. «Айбен» могло быть прозвищем человека, жившего у тисовой рощи, либо указывать на профессию, связанную с обработкой тиса (древесина ценилась за прочность и гибкость, шла на луки и мебель).

Вторая, менее распространённая гипотеза, связывает фамилию с идишем. В еврейской среде фамилии нередко были искусственными или топонимическими. «Айбен» могло быть вариантом названия местности (например, населённого пункта Айбен в Германии или Австрии) или искажением от «Эйбен» (Eiben), что опять же возвращает нас к дереву. Поскольку у ашкеназских евреев фамилии часто фиксировались чиновниками на слух, написание «Айбен» вместо немецкого «Eiben» — естественный результат адаптации к кириллице.

Географически носители фамилии Айбен в России и странах СНГ чаще всего встречаются в регионах, где исторически были компактные поселения немецких колонистов: Поволжье, Западная Сибирь, юг Украины. Встречается она и у потомков еврейских ремесленников из черты оседлости. Сословная принадлежность предков могла быть любой — от крестьянина-колониста до городского ремесленника или торговца, но однозначно не дворянской (характерных дворянских суффиксов и приставок нет).

Таким образом, обладатель фамилии Айбен, скорее всего, потомок выходца из немецкоязычных земель, чьё прозвище или место жительства было связано с тисовым деревом. Фамилия не имеет отношения к русским прозвищным или патронимическим моделям и является ярким маркером западноевропейского, чаще всего немецкого, следа в родословной.