Фамилия Азщошгакл — один из тех редких случаев, когда внешний вид обманчив. На первый взгляд она кажется искусственной или поздней, но её структура указывает на вполне конкретную, хотя и неочевидную, модель образования. Разбор фамилии неожиданно выводит нас на северорусскую диалектную лексику и архаичную форму самохарактеристики.

Слово чётко делится на две части: «аз» и «щошгакл». Первая часть — это древняя форма указательного местоимения «азъ», то есть «я». Вторая часть — искажённое диалектное прозвище «щошка» или «щошга», которое в северных говорах означало «щепка», «заноза» или «мелкий, колкий сор». Суффикс «-л» в конце — типичный для прозвищ, обозначающих деятеля или обладателя признака (сравните: «сопел» — тот, кто сопит, «кисел» — вялый). Получается, что исходное прозвище «Азщошгакл» можно перевести как «Я — щепка» или «Я — заноза».

Такая конструкция — редкое для русских фамилий явление. Обычно фамилии образуются от имени отца, ремесла или места жительства. Здесь же мы видим самохарактеристику, причём нелестную. Скорее всего, прозвище дали человеку с острым, колким характером, который сам о себе говорил: «Я — как заноза, мелкий, но въедливый». Или же это была ироничная кличка для очень худого, «щепетильного» человека.

Географически фамилия почти не встречается в современных базах данных, что говорит о её крайней редкости и, вероятно, локальном бытовании. Она могла возникнуть в среде старообрядцев или в глухих деревнях Русского Севера, где сохранялись архаичные формы речи и прозвища «от первого лица». Суффикс «-л» в прозвищах характерен для вологодских и архангельских говоров.

С точки зрения словообразования, фамилия уникальна. В ней нет привычных патронимических суффиксов (-ов, -ев, -ин). Она застыла в форме прямого прозвища, что для русской фамильной системы нетипично. Обычно такие «самопрозвища» со временем обрастали суффиксами принадлежности, но Азщошгакл сохранила исходный вид. Это позволяет предположить, что фамилия могла быть записана в церковной книге «как слышится» со слов самого носителя, без последующей русификации. По сути, мы имеем дело не с фамилией в привычном смысле, а с застывшим диалектным высказыванием — редчайший случай, когда прозвище не трансформировалось, а попало в документы в первозданной, почти разговорной форме.