Фамилия Башнины (а также её вариант Башнин) отталкивается от прозвища Башня. В старых русских говорах башней называли не только крепостную или сторожевую вышку, но и каланчу — наблюдательное сооружение при пожарной части. Поэтому первое, что приходит на ум: предок Башниных мог быть строителем таких сооружений или, что не менее вероятно, смотрителем каланчи, то есть пожарным или сторожем.

Однако прозвища часто давали не по ремеслу, а по внешности. Высокий и худощавый человек — чем не башня? Такое сравнение было естественным для деревенского быта, где высокие постройки бросались в глаза. В рязанских говорах, кстати, слово «башня» закрепилось именно за каланчой, что сужает возможную географию фамилии: если предки происходят из тех мест, версия с пожарной службой становится основной.

Есть и третий, менее очевидный вариант: прозвище могло закрепиться за человеком, чей дом стоял рядом с заметным строением — башней, колокольней или той же каланчой. В эпоху, когда адресов не существовало, такие ориентиры помогали соседям быстро указать, где живёт тот или иной человек. Со временем «Иван, что живёт у башни» превратилось в «Иван Башня», а затем и в фамилию Башнины.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: Башнины — это «чьи?» — дети, потомки человека по прозвищу Башня. Такая модель типична для северных и центральных областей России. Окончательно утверждать, какая из версий верна для конкретной ветви Башниных, можно только после изучения архивов и переписей, но все три гипотезы опираются на реальные языковые и бытовые реалии прошлого.