Фамилия Бенадикин — редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. Чтобы понять её корень, нужно отбросить суффикс и посмотреть на основу, а затем — на возможные языковые источники.

Фамилия образована по модели «основа + суффикс -ин». Суффикс -ин в русских фамилиях указывает на принадлежность: «чей?» — «Бенадикин». Значит, в основе лежит прозвище или имя Бенадика или Бенадик. Само слово «Бенадик» не является ни распространённым русским именем, ни очевидным прозвищем из диалектной лексики. Здесь возможны две версии, и обе связаны с иноязычным влиянием.

Первая и самая правдоподобная: фамилия восходит к греческому имени Венедикт (от лат. benedictus — «благословенный»). В русской традиции это имя закрепилось в форме Венедикт, а в народной речи — в сокращённых вариантах Веня, Веденей, Беня. Форма «Бенадик» могла возникнуть в южнорусских или украинских говорах, где начальное «в» перед гласной иногда переходило в «б» (сравните: «Варвара» — «Барбара»). Таким образом, Бенадик — это местный, диалектный вариант имени Венедикт, а Бенадикин — «сын Бенадика». Такие фамилии на -ин от канонических имён в искажённой народной форме — обычное дело для крестьянской среды XIX века.

Вторая версия, более экзотичная: фамилия могла возникнуть от прозвища на основе тюркского или кавказского слова. Например, в некоторых тюркских языках «бен» означает «я», а «адик» — уменьшительное от «имя»; вместе это могло звучать как прозвище «я — имярек». Однако эта гипотеза слабая, поскольку не подкрепляется устойчивыми параллелями в русской ономастике, и её можно отбросить.

Географически фамилия Бенадикин — редкая. Она не фиксируется в больших количествах ни в одном регионе России, что говорит о её локальном происхождении, скорее всего, в южных губерниях (Курская, Воронежская, Харьковская), где было сильно влияние украинской фонетики и греческих имён через церковные календари. Носители фамилии, вероятно, были крестьянами или мещанами, получившими фамилию по имени деда или отца.

В написании фамилии обращает на себя внимание буква «е» в первом слоге: «Бенадикин», а не «Бенедикин». Это не ошибка, а отражение того самого народного произношения, где безударное «е» после мягкого согласного звучит как «и» — «Би-на-ди-кин», а на письме закрепилось «е» как этимологически более правильное. Такая особенность орфографии — дополнительный ключ к пониманию её народной, нелитературной основы.