Происхождение
Фамилия Бесноватый
Фамилия Бесноватый — одна из тех, что сразу бросается в глаза своей прямотой. В отличие от большинства русских фамилий, образованных от крестильных имён или названий профессий, эта прямо указывает на прозвище. В основе лежит древнерусское слово «бесноватый» — одержимый бесом, беснующийся, неистовый. В народе так могли назвать человека с буйным, неуравновешенным нравом, склонного к припадкам ярости или странному, необъяснимому поведению. Прозвище давали не в обиду, а как констатацию яркой особенности, которая бросалась в глаза окружающим.
Словообразовательная модель здесь нестандартная. Фамилия фактически представляет собой субстантивированное прилагательное в именительном падеже, перешедшее в разряд фамилий без добавления типичных суффиксов -ов, -ин или -ский. Такая модель встречается реже и характерна для прозвищ, которые «застыли» в исходной форме: Мудрый, Горбатый, Косой. В официальных документах XVIII–XIX веков, когда фамилии закреплялись за крестьянами и мещанами, подобные формы могли записывать без изменений, особенно если прозвище уже устойчиво употреблялось в семье.
Географически фамилия редкая и локальная. Её можно встретить в центральных и южнорусских областях, а также на Украине, где слово «біснуватий» бытовало в том же значении. В переписных книгах и ревизских сказках такие прозвища фиксировали нечасто — церковь и администрация предпочитали давать «благозвучные» фамилии, поэтому Бесноватый мог остаться в глухих деревнях, где прозвище передавалось по наследству как родовое имя, минуя бюрократическую обработку.
Спорных версий происхождения практически нет. Иногда высказывают предположение, что фамилия могла возникнуть как ироничное прозвище священнослужителя, который слишком рьяно обличал бесов, — но это домысел. Правдоподобнее всего бытовой контекст: предок носителя фамилии был либо человеком с тяжёлым характером, либо, что реже, страдал эпилепсией или иным заболеванием, которое в народе связывали с «беснованием». В любом случае, фамилия — прямое свидетельство того, что в русской ономастике не избегали острых, даже пугающих прозвищ, если они точно описывали человека.