Фамилия Блаев — один из примеров того, как тюркские и кавказские корни прорастали в русскую ономастику. В основе спора о её происхождении лежат два слова из адыгских (черкесских) языков, и оба дают убедительные прозвища.

Первая версия выводит фамилию от «блэ» — «змея». Прозвище Змея у многих народов не было однозначно ругательным: змею ценили за ловкость, скрытность, умение уходить от опасности. Называя так ребёнка, родители желали ему этих качеств. Вторая гипотеза связывает основу с числительным «блы» — «семь». Так могли назвать седьмого сына или седьмого ребёнка в семье — распространённый принцип именования у народов Кавказа.

Формант -ев (вместо более привычного -ов) указывает, что фамилия закрепилась в среде, где мягкая или шипящая основа слова требовала именно такого суффикса. Сама модель «прозвище + -ев» — классическая для русских фамилий, но основа здесь явно не славянская.

Время появления фамилии — XV–XVII века, когда в состав русского дворянства и служилого сословия активно вливались выходцы из Золотой Орды и с Северного Кавказа. Многие из них принимали православие, получали поместья и записывались в родословные книги, сохраняя при этом родовое имя или прозвище в качестве фамилии. Поэтому Блаевы — не случайный единичный случай, а часть более широкого пласта русских фамилий тюрко-черкесского происхождения.

Словообразовательная модель проста: к основе Бла- (от «блэ» или «блы») прибавлен фамильный суффикс -ев. В написании фамилии могла быть путаница: в старых документах встречается и вариант «Блаевъ», и, возможно, «Благов» (из-за аканья или ошибки писаря), но корень остаётся тем же.

Таким образом, фамилия Блаев — это не просто «восточный след», а конкретное указание на прозвище родоначальника: либо Ловкий, как змея, либо Седьмой сын. Обе версии имеют право на существование, и выбрать одну без знания точной родословной конкретной семьи невозможно.