Фамилия Бордюжевский звучит так, словно за ней стоит география: типичный дворянский или шляхетский суффикс -ский указывает на связь с местом. Но если копнуть глубже, корень оказывается не топонимическим, а прозвищным, и это делает фамилию редкой и неочевидной.

В основе лежит слово «бордюж» или «бордюга». В южнорусских и украинских говорах так называли бродягу, бесприютного человека, иногда — попрошайку. Слово это, скорее всего, тюркского происхождения (ср. «бордж» — долг, обязанность), но в славянской среде оно приобрело уничижительный оттенок. От «бордюги» через суффикс -евск- и образовали фамилию: Бордюжевский — буквально «тот, кто из рода Бордюги» или «принадлежащий к месту, где жил Бордюга».

Вторая, менее распространённая версия связывает фамилию с ремеслом: «бордюжник» в некоторых диалектах — изготовитель бордюров, каёмок, то есть отделочник. Но здесь мешает суффикс -евск-, который для ремесленных фамилий нехарактерен: плотники и портные становились Плотниковыми и Портновыми, а не Плотницкими. Поэтому прозвищная версия выглядит убедительнее.

Фамилия почти не встречается за пределами бывших польских и малороссийских губерний — Волынской, Подольской, Киевской. Там, где оседала мелкая шляхта, фамилии на -ский были массовыми, но Бордюжевский остался редкостью. В современных российских справочниках он не фигурирует, а в украинских — единичные записи. Это значит, что род был либо малочисленным, либо фамилия изменилась при переходе в другую языковую среду (например, могла сократиться до Бордюж или Бордюженко).

Интересно, что фамилия избежала типичного для -ского окончания «-ий» в мужском роде: мы говорим Бордюжевский, а не Бордюжевской. Это выдает влияние польской орфографии, где -ski писалось через i, а в русской передаче закрепилось как -ский. Так что предки, скорее всего, были не великорусскими крестьянами, а обедневшими шляхтичами или казаками, получившими фамилию по прозвищу предка — Бордюга.

Если искать однокоренные фамилии, то в польских метриках встречаются Bordziński и Bordziuk, но Бордюжевский стоит особняком: он сохранил редкий звуковой переход «г» в «ж» (бордюга → бордюжевский), что указывает на живую устную традицию, а не на книжное заимствование.