Фамилия Брикуля — один из тех случаев, когда прозвище сильнее имени. Она звучит отрывисто и даже чуть колко, и это не случайно: её основа, скорее всего, связана с действием или характером, а не с профессией или географией.

В центре фамилии — глагольный корень «брик-». В русских говорах, особенно южных и западных, слово «брикать» означало «лягаться, брыкаться, упрямиться». Человека, который был неуступчив, своенравен или любил перечить, могли прозвать Брикулой. Суффикс «-ул(я)» здесь не просто уменьшительный, а скорее прозвищный, с оттенком фамильярности — как в словах «забияка», «кривляка». Такая модель характерна для прозвищ, которые давали в быту соседи или родня. Фамилия, таким образом, прямо указывает на поведение предка: он был тем, кто «брикается», то есть брыкается.

Менее вероятна, но возможна связь с диалектным «брикун» — так в некоторых областях называли норовистую лошадь. В этом случае прозвище могло перейти на человека, который работал с лошадьми или сам обладал лошадиным нравом. Версия с польским или белорусским «brykać» (скакать, резвиться) тоже имеет право на существование, но тогда акцент смещается с упрямства на подвижность и шаловливость.

Географически фамилия Брикуля встречается редко, но её ядро — западные регионы России и восток Украины (Брянщина, Черниговщина, Сумщина). В этих местах, на стыке диалектов, слово «брикать» было в ходу, и прозвищные фамилии на «-уля» встречаются чаще, чем в среднерусских землях.

Суффикс «-я» на конце — не матроним (не по матери), а типичное окончание прозвища в именительном падеже. В отличие от фамилий на «-ов» или «-ин», которые склоняются по падежам, Брикуля в мужском роде остаётся неизменяемой (Иван Брикуля, Петра Брикули). Это дополнительный намёк на то, что фамилия застыла в форме прямого прозвища, не успев «обрубеть» до стандартного патронима.