Фамилия Бушуевик звучит как нечто среднее между прозвищем и географическим названием, и её разбор даёт сразу несколько зацепок. Самая вероятная основа — глагол «бушевать», то есть шуметь, буянить, вести себя неспокойно. В таком случае Бушуевик — это человек, получивший прозвище за буйный нрав, задиристость или громкий голос. Суффикс -евик здесь необычен: для русских фамилий типичнее -ов/-ев (Бушуев) или -ин (Бушуин). Форма на -евик характерна для западных регионов, особенно для украинской и белорусской ономастики, где суффикс -овик/-евик мог указывать на сына или на принадлежность к роду: Бушуевик — «сын Бушуя» или «из рода Бушуевых». Это сближает фамилию с такими украинскими моделями, как Шевченко (сын шевца) или Ковалевич, только с другим суффиксом.

Вторая версия, менее очевидная, но возможная: связь с названием растения «бушуй» или «бушуевик». В некоторых говорах так называли кустарник или высокую траву, которая «буйно» растёт. Тогда прозвище мог получить человек, живший в густых зарослях, или же оно перешло от названия урочища. Но прямых словарных подтверждений этому нет, и первая версия — от прозвища — выглядит убедительнее.

Фамилия редкая и не встречается в массовых списках дворянских родов. Скорее всего, её носители — крестьяне или мещане из западных губерний Российской империи (современные Украина, Беларусь, юго-запад России). В советских телефонных справочниках Бушуевики изредка попадаются в Винницкой и Житомирской областях, что косвенно подтверждает украинско-белорусский ареал. По написанию фамилия не менялась: никаких вариантов вроде Бушуйкович или Бушуевский в документах не зафиксировано, что говорит о её позднем закреплении — вероятно, уже в XIX веке, когда крестьянам массово давали фамилии по прозвищам.

Интересно, что фамилия сохранила исходный суффикс -евик, который в русском языке почти не продуктивен. Если бы её писали по-русски, скорее всего, получился бы Бушуев или Бушуйкин. Но форма на -евик — это маркер того, что предки говорили на диалекте, где такой суффикс был обычен. Так что Бушуевик — не просто «сын буяна», а ещё и свидетельство языковой границы, где русские и украинские словообразовательные модели переплетались.