Фамилия Чайун — редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. Её звучание не даёт мгновенной подсказки: в ней нет типичного русского суффикса -ов или -ин, что сразу настораживает. Если отбросить вероятность искусственного или позднего заимствования, скорее всего, перед нами украинская или белорусская модель фамилии, образованная без патронимического суффикса — так называемая «чистая» основа.

Наиболее правдоподобная версия связывает фамилию Чайун с глаголом «чаять» — то есть «надеяться», «ожидать», «предполагать». В этом случае Чайун — это прозвище человека, который постоянно чего-то ждал, строил догадки или, напротив, был нетороплив и задумчив. Форма на -ун (как и в фамилиях Бегун, Крикун, Молчун) типична для восточнославянских прозвищ, обозначающих действие или характер: «тот, кто чает». Ударение, скорее всего, падает на последний слог — Чайу́н.

Менее вероятно, но стоит упомянуть, что корень «чай» может указывать на связь с напитком. Однако образования от слова «чай» в русских фамилиях обычно выглядят как Чайкин, Чаев или Чайников. Форма Чайун в этом контексте выглядит чужеродно — она не вписывается в типичные модели прозвищ для любителя чая. Поэтому версия с «чаять» остаётся основной.

Географически фамилия Чайун встречается крайне редко, преимущественно на западе Украины, в Волынской и Ровенской областях, а также в прилегающих районах Беларуси. Это подтверждает украинскую природу словообразования: в украинском языке форма на -ун (Чайун, Хайун) продуктивна, тогда как в русском она чаще встречается в виде исключений.

Что касается социального статуса, носители фамилии Чайун, скорее всего, были крестьянами или ремесленниками. Прозвище, данное по внутреннему качеству — привычке гадать или медлить — не указывает на знатное происхождение, но хорошо сохранялось в устной традиции в условиях малограмотности. При переписях и записях в метрические книги фамилию могли искажать, но её редкая форма уцелела почти без изменений.

Известных носителей фамилии Чайун в открытых источниках не зафиксировано, что делает её особенно ценной для семейной истории: каждый носитель — по сути, хранитель уникального прозвища, которому не меньше трёх-четырёх веков.