Фамилия Чуфинёва — женская форма от Чуфинёв, и её разговорное звучание сразу выдаёт модель образования: суффикс -ёв, который в русских фамилиях встречается реже, чем -ов или -ев. Обычно -ёв появляется, когда основа оканчивается на мягкий согласный или шипящий, но здесь он указывает на ударное окончание в исходном прозвище или имени. Основа «Чуфин» звучит не как типичное крестильное имя, а скорее как прозвище, и вот тут начинается самое интересное.

Скорее всего, в основе лежит слово «чуфа» или «чуфик» — в русских говорах так называли чудаковатого, нелепого человека, а иногда и просто «чучело» или неряху. В. И. Даль фиксирует «чуфы́рить» — делать что-то несуразно, суетиться. Если предок получил прозвище Чуфа или Чуфин (от «чуфа» с суффиксом -ин, означающим принадлежность: «сын Чуфы»), то фамилия Чуфинёв — это уже вторичная форма: сначала Чуфин (чей? — Чуфин сын), а потом, по модели патронимических фамилий, к ней добавили -ёв, чтобы образовать фамилию от отчества. Такая цепочка не редкость: от прозвища Чуфа → Чуфин (отчество) → Чуфинёв (фамилия).

Есть и более прозаичная версия: фамилия могла возникнуть от искажённого крестильного имени. Например, от Стефан (в просторечии Степан) через диалектные формы вроде «Чуфан» или «Чуфин». В рязанских и тамбовских говорах звук «с» перед мягким согласным мог переходить в «ч», а «ф» появлялось вместо «п» в заимствованных именах. Но эта гипотеза слабее — слишком много фонетических допущений.

Географически фамилия Чуфинёв (и Чуфинёва) тяготеет к центральным и южным областям России — Курской, Воронежской, Ростовской. В дореволюционных переписях встречаются Чуфинёвы среди крестьян и однодворцев, то есть предки были не из дворян, а из свободных земледельцев или ремесленников. Суффикс -ёв в сочетании с основой на -ин — это архаичная черта, которая говорит о том, что фамилия сложилась в среде, где патронимы ещё активно использовались как родовые прозвища.

Коротко: Чуфинёва — фамилия с редким суффиксом, указывающая на то, что предка звали Чуфа (чудак или неряха) или он был сыном Чуфы. Никакого тайного аристократического смысла — зато живая память о бытовом прозвище, которое в XIX веке закрепилось за целым родом.