Фамилия Чурус — редкий случай, когда основа не поддаётся однозначному толкованию даже на уровне языка. В ней нет привычного славянского суффикса -ов/-ев или -ин, а значит, перед нами не отчество, а застывшее прозвище или адаптированное иноязычное имя. Сама конструкция Чурус выглядит либо как сложение двух корней, либо как искажение исходного слова при записи в документах.

Самая вероятная версия ведёт к тюркским языкам. В них корень «чур» или «чор» означает «граница», «рубеж», а в переносном смысле — «ребёнок на границе возраста» или «подкидыш», «чужак». Вторая часть «-ус» может быть русским окончанием, приставленным к тюркской основе, или остатком тюркского суффикса принадлежности. Тогда Чурус — это «тот, кто с рубежа» или «человек с окраины». В Поволжье и Приуралье, где русские и тюркские народы жили вперемешку, такие прозвища давали пришлым или людям со смешанным происхождением.

Менее вероятная, но не исключённая версия — от древнерусского глагола «чураться» (сторониться, избегать). Если бы фамилия звучала как Чураев или Чурин, это было бы прямым указанием на того, кто всех сторонится. Но форма Чурус могла возникнуть из прозвища Чура с добавлением просторечного суффикса -ус, который иногда встречается в старых русских фамилиях (например, Карасус, Хрус). Однако это лишь догадка — письменных подтверждений такой модели для данной фамилии нет.

Географически фамилия Чурус встречается точечно, в основном на юге России и в Западной Сибири. Это косвенно подтверждает связь с тюркским миром: именно через южные степи и Сибирь шли основные потоки тюркского влияния на русские фамилии. Сословно носители Чурус в XIX веке чаще всего были государственными крестьянами или однодворцами — то есть людьми, которые несли службу на границе и могли получить прозвище по месту жительства.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Чураков, Чуриков, Чураев) показывает, что Чурус стоит особняком. У тех фамилий ясная славянская модель с суффиксами, а у Чурус — обрубленный, нестандартный конец. Это и делает её ценной для историка: она сохранила след прямой, нелитературной записи прозвища, которое не успели «причесать» под общее правило.